САМОДУРЫ ОТ ПРАВОСЛАВИЯ


Большое количество родителей, обретших веру, горят желанием уберечь своих детей от дурного влияния, которое несет современное общество. Они стремятся воспитать в них святость, но неизменно терпят поражение. У нас нет опыта православного воспитания. Нас воспитывали как «смену» для строителей коммунизма, ни о какой духовности не могло быть и речи. Подавляющее количество наших сограждан являются потомками – увы – не лучшей части предреволюционного общества. Элита, несшая в себе и культуру, и православное воспитание, и духовность, либо была уничтожена «как класс», либо была вынуждена покинуть Россию. А оставшиеся здесь наши прадеды и прабабки сжигали иконы, плясали в алтарях, разрушали храмы, убивали духовенство. Мы – их потомки и наследники. Печать этих грехов мы несем на себе. Нам невероятно тяжело отрываться от нашего прошлого, оно довлеет над нами. Воспитывая детей, мы слепо тычемся в разные углы – опираться на дореволюционный опыт сейчас нельзя, слишком сильно поменялась жизнь. А опыта православного воспитания в современных условиях нет практически ни у кого. Поэтому в церковных семьях немало детей, слышать не желающих о церкви, циничных, жестоких, попирающих все мыслимые законы морали и даже преступников. Родители, сами едва ли воцерковившись, начинают воцерковлять своих детей, и делают это грубо и неумело. Сами, едва-едва отвернувшись от греховной жизни, требуют от детей такой святости, что могла встречаться лишь у пустынников времен Марии Египетской. И в своем желании немедленно видеть плоды своей церковности, нередко доходят до сущего маразма.

Приходит к священнику мужчина, отец двоих детей, и жалуется, что дети у него какие-то «не такие». Не православные. Сколько лет детям? 3 и 6. (???!!!). Сами мы давно в церкви, постимся, правило читаем вместе, вроде все по книгам, как надо, а дети – ну никак ни молиться, ни поститься не хотят (это в три и шесть-то лет?!). Ну что за дети такие? Может, их к старцу какому свозить – на отчитку? Человек никак не может понять, почему при всем соблюдении ими, родителями, всех наставлений и поучений святых отцов, их дети до сих пор не становятся «православными». Батюшке интересно, а что же вкладывают эти родители в понятие «православное воспитание»? И слышит весьма странный ответ. Оказывается, этот папочка и его «православная» супруга полностью лишили детей всех обычных ребячьих радостей. Ну, то, что в доме таких подвижников нет телевизора – само собой разумеется. Это полдела. Папа с мамой запрещают своим детям кушать все сладкое – конфеты, варенье, мороженое, пирожные, йогурты, а, главное, шоколад (он же кровь горячит!) попали в список запретных продуктов. Детей же надо растить в строгости!!! Но и это только полдела. Самое-то интересное, что сами родители вовсе не отказывают себе в удовольствии полакомиться шоколадкой и даже придумали своеобразный шифр, которым они обозначают греховную пищу! Допустим, фраза «Давай купим КО…» означает «Давай купим конфет», «ШО» - соответственно, обозначает шоколад и т.д. И когда дети ложатся спать, они с чистой совестью горячат себе кровь и шоколадами, и вареньями, и пирожными. Наивные, неразумные папа с мамой! Ну сколько им удастся держать своих детей в неведении относительно существования на белом свете тортов и шоколада? Максимум до того момента как старший ребенок пойдет в школу. И что за диавольское лукавство – внушать детям мысль о грехе и самим же ему предаваться! Глупо надеяться, что дети не узнают об этом. Как будут выглядеть родители в их глазах? Этот папа обиделся на батюшку за критику и долгое время в храме не появлялся. Спустя два года позвонила его жена и попросила совета. Случилось то, о чем священник их предупредил. Их старший ребенок пошел в школу и просто с головой окунулся во все страсти и пороки современного мира, доступные детям его возраста. О шоколаде и конфетах уже и речи не было. Куда там! Теперь он сутками пропадал по гостям, наслаждаясь недоступным прежде чудом телевидения. А попутно – о, ужас! – увлекся жвачками, стикерами, Макдоналдсом, татуировками и сериалом «Бригада». «Что делать? » - рыдала мама.

Не передавая подробностей нашего разговора, хочу обратиться ко всем родителям – не лишайте своих детей обычного нормального детства. В противном случае они вырастут морально и духовно искалеченными, и, вырвавшись на свободу, будут стремиться восполнить и познать все, чего были лишены.
А ведь есть родители, которые под предлогом «православного» воспитания не читают своим детям сказок (якобы пропаганда оккультизма! – и домовые - лешие, и палочки волшебные, и колдуньи на каждом шагу – ладно бы еще злые, а то ведь и добрые!!!), не водят своих детей в цирк и зоопарк (якобы греховное зрелище!), не катают их на аттракционах, не пускают их играть в песочницу с детьми «неверующих и язычников».

Как-то мне на глаза попалась статья священника, руководителя православной гимназии. Вскоре после открытия школы было решено купить ни что иное, как … телевизор и видеомагнитофон. Потому что обнаружилось, что ученики по дороге домой заходили целыми группами в магазин теле-радиотоваров и часами(!) глазели на волшебный экран, при этом они, естественно, смотрели все подряд, от мультиков до эротики. Так вот в гимназии им стали показывать классические фильмы-сказки режиссера Роу, экранизации романтических произведений Верна, Скотта, Свифта и тому подобное. В данной ситуации мне всегда вспоминаются слова, которые я не раз встречал в книгах по воспитанию, в том числе и в светских – если хочешь контролировать ребенка, то пусть его товарищи гостят у тебя, а не он у них. Поэтому, если вы хотите контролировать времяпровождение своего ребенка, то аккуратными дозами нужно подавать телевидение. Когда ребенок подрастет, то уже постепенно ему можно будет объяснять, что существуют такие передачи и фильмы, которые воспитанным людям смотреть просто неприлично. И точно также вы должны принимать у себя его товарищей, когда он пойдет в школу, самых разных мальчиков и девочек.

Ребенка нужно правильно подготовить к переходу в открытое общество. Настанет момент, когда он все равно узнает и о телевидении, и о бандитах, и о Гарри Поттере, и сигаретах, и о наркотиках, и о многом ещё таком, о чем даже думать-то стыдно. Нельзя скрывать от детей существование всего этого. Нужно правильно объяснять им истинные ценности вещей, предупреждать их об опасности, предостерегать. Но ни в коем случае не изолировать от этого мира и не делать вид, что этой грязи не существует. Они должны быть готовы эту грязь распознать и отвергнуть. В противном случае они погибнут – морально, а то и физически. Безусловно, родители испытывают боль за своих детей от понимания того, с чем им в будущем придется столкнуться. Но это неизбежно. Наша обязанность – подготовить их к вступлению в этот мир. Детям, выросшим в изоляции, невероятно тяжело адаптироваться в новых условиях, когда они попадают в школу – из атмосферы добра, ласки, благожелательности они попадают в жестокий мир детей, которым не привили начал морали. Здесь и дети из пьющих семей, из неблагополучных семей, из семей, где проповедуется девиз «забей слабого», эгоизм, деньги и достаток как высшее начало. Мы обязаны объяснить, как могут подставить, как надо вести себя в том случае, если тебя обвиняют в том, чего ты не сделал, почему нельзя бездумно участвовать во всех предприятиях, которые предлагают новые товарищи, почему нельзя поддаваться, даже если тебя называют трусом.

Один батюшка сказал такую вещь: «Детям от части надо даже общаться с не очень хорошими людьми – для того, что бы они знали, как себя с ними вести так, что бы не попасть в беду». Точно так же ребенок должен знать и телевизор, и компьютер – надо только это сортировать и регулировать. Дети не должны чувствовать себя идиотами, не знающими элементарных вещей. Мы должны учитывать жестокость нецерковных детей, которые могут затравить «белую ворону», а пострадавший ребенок либо наотрез откажется ходить в школу и вам придется вести его к психологу, либо возненавидит вас. В одной знакомой семье мама додумалась до «замечательной» вещи – отправила десятилетнюю девочку в школу в платочке – мы же православные! Вся стая одноклассниц накинулась на неё, они пинками загнали её в угол, щипали, тыкали в неё пальцами и скандировали «Бабка, бабка, бабка!». От дальнейшего поругания её спас старший брат, случайно проходивший мимо. Девочка пережила тяжелейший стресс, несколько дней не ходила в школу, и только благодаря стараниям отца им удалось избежать развития конфликта между ней и матерью. Не дразните хищников! Православие сокровенно само по себе. Ни к чему подчеркивать свою веропринадлежность такими откровенными деталями. Фанатизм плох в любом начинании, в том числе и в Православии. Вспомните, как мы потешались над чудовищными именами, которые в двадцатые годы давали своим детям фанатичные последователи революционных идей? Как могла себя чувствовать девушка по имени Тракторина? А Бульдозерина? А почти неприличное Даздраперма? Для несведущих расшифрую – эта аббревиатура означает «Да здравствует первое мая». Намного ли лучше поступают родители, которые, желая во всякой мелочи соблюсти свою православность, называют своих детей Голиндухами, Левкусиями и Гаведдаями? Каково будет им жить с такими именами в обществе? Неспроста люди других национальностей, особенно мусульмане, оказавшись среди русских, стремятся подобрать себе русские эквиваленты своих имен, более привычные для нашего слуха. Еще раз скажу - с собой делайте что хотите. Дети не должны страдать из-за ваших религиозных убеждений. Ваша религия должна стать для них прибежищем и опорой, а не «идиотизмом», из-за которого их все ненавидят. Христианство должно устраивать жизнь наших детей, а не ломать её. В воспитательном процессе нет места насилию и унижению, иначе настанет момент, когда ребенок, достигнув определенного возраста, выплеснет на вас и вашу религиозность весь свой протест, и это будет означать, что вы его потеряли навсегда.

РЕБЕНОК В ХРАМЕ

То, что ребенок воспитывается еще в утробе – факт. Но его надо правильно понимать. В утробе дитя воспитывается обстановкой, его окружающей – звуками, светом, а главное – эмоциями матери и интонацией людей, которые находятся рядом с ним, в первую очередь – родительской интонацией. Эта обстановка будет для него родной. Наблюдая крестины младенцев, невольно делаешь этот же вывод – детишки, мамы которых еще при беременности много времени проводили в храме на богослужениях, ведут себя намного спокойнее, хотя «самостоятельно» попали в храм впервые в жизни. А вот у тех родителей, которые в храм заходят раз в год на крестный ход посмотреть, дети, как правило, места себе не находят, их просто в узел закручивает – потому что попали в незнакомый мир. Они его, скорее всего, не видят, но очень хорошо чувствуют. И этот мир для них – чужеродный. Такая же картина наблюдается на литургии во время причастия – приходские дети ведут себя спокойно, им нечего опасаться, все здесь для них – свое, как дома. Знакомые звуки, знакомые лица, знакомые предметы. Совсем крошки, но уже знают, что когда поднесут их к бородатому дяде в блестящей одежде, то следует открыть ротик. Совершенно иначе ведут себя детки из нецерковных семей. Старшим в храме заметно скучно, они изноются, покуда дождутся причастия, они и присядут, и прилягут, и похнычут, и вокруг мамы или бабушки в косу завяжутся. Младшие впадают в истерику при виде священника, блеска утвари, у Чаши закатывают такой скандал, что нередко взрослым приходится отступить и уйти из храма ни с чем. Замечено, что те дети, которые более-менее регулярно посещают храм (хотя бы раз в Один-два месяца) при длительных перерывах опять начинают «бояться» храмовой обстановки.

Очень часто люди задают вопрос «как приучить детей к церкви?» Вообще-то меня всегда коробит, когда я слышу выражения «приучить к церкви» или «заставить ходить в церковь». Те, кто так ставит вопрос никогда своих детей к церкви не «приучат». К Богу приучить невозможно, так же как и невозможно заставить верить в Него. Детей нужно учить жить по совести, жизнь родителей должна быть проникнута присутствием Бога, Его волей, исполнением Заповедей и – в первую очередь – заповедей Любви. А Любовь не принуждает и не властвует. Не насилуйте детей церковью. То, что навязано – всегда ненавистно. Многих взрослых людей буквально воротит от церкви только потому, что в детстве их перепичкали церковью. Знаете, как они говорят об этом? «Меня туда ТАСКАЛИ». Мы-то идем в храм по вере, а ребенка туда – тащат. Мы забываем, что вера – дело сознания. Для детей лет до 8-10 это не доступно в силу возраста. У них нет веры. В существование Бога они верят точно так же, как в существование Деда Мороза. Про кого вы им расскажете, в того они и будут верить. Ну есть, так есть. И Золушку, и Авраама они переживают одинаково. К сожалению, подавляющее большинство изданий, посвященных церковному воспитанию детей, выражают одну и ту же мысль – церкви должно быть как можно больше. Рискуя навлечь на себя гнев «корифеев» «православного» воспитания, скажу – церкви должно быть столько, сколько способен вместить в себя ваш ребенок. Очень часто верующие родители, начитавшись житийной святоотеческой литературы, усваивают только одно – что святой такой-то с детства отличался особым благочестием, много молился и постился, не играл, не прыгал, не шалил. И начинают требовать того же от своих детей. А ребенок не понимает слов молитвы, он в пост требует сосиску, он хочет скакать, извиваться, шуметь – словом, делать все то, что делает любой другой ребенок в его возрасте. Не спешите записывать его в болящие. Помните – это – ДИТЯ. Нет ничего противоестественного в том, что он хочет играть. Этого требует его физиология и моторика. «Невольник – не богомольник» - вбейте это себе в голову. Вы идете в храм (и в любое другое место) тогда, когда вы этого хотите, а ребенок идет туда, когда возьмут и его поведут, при этом обычно взрослые не очень-то интересуются его желанием и настроением. Опытным путем определите, сколько времени ваш ребенок спокойно, без капризов может находиться на службе, и, самое главное, на сколько времени хватает его внимания к службе. Обычно это очень мало с точки зрения нас, взрослых – минут 15-20. А у кого-то еще меньше. А у кого-то чуть больше. Далее начнется нытье, стоны, крик, визг, которые раздаются по всему храму, мешают хору, молящимся, священству. Значит, к причастию или елепомазанию вам нужно прибывать минут за 15-30. Как только вы чувствуете, что малыш скоро пойдет в разнос – выходите с ним из храма. Пусть он отвлечется на несколько минут, не стесняйтесь выходить и заходить в храм по нескольку раз. Откиньте свое желание быть на службе – ваша служба сейчас – это воспитать христианина из строптивого сорванца. Большую ошибку совершают те родители, которые полагают, что одно только присутствие их детей в храме «приучает» их к церковной службе и воспитывает их в духе Православия. Нередко, к сожалению, приходится наблюдать такое зрелище – мама вся погружена в молитву, папа в другом конце храма дожидается исповеди, а сынок или дочка ну разве что на потолок не лезут от безделья. Оно не удивительно – дети службы не понимают в силу малолетия, не видят здесь привычных игрушек, им нечем заняться. И начинается ползание по солее, катание на скользком полу, каля-маля на бумаге для записок, драки, валяние по ковровым дорожкам, лазание по киотам и прочее. К тому же, некоторые папы и мамы, желая хоть немного «спокойно» помолиться, сами отправляют своих детей на поиски развлечений – «Иди, порисуй пока, а я тут постою». Родители! Не обращая внимания на подобные действия своих чад, вы не воспитаете в них благоговения к храму. Категорично следует запрещать детям в храме всяческие игры и развлечения. Вы обязаны впечатать в детское сознание святое правило – ХРАМ - ДОМ МОЛИТВЫ. Здесь нельзя играть, рисовать, веселиться, махать руками и ползать по полу. С этого начинается воспитание благочестия. Длительное время (несколько лет), пока ваш ребенок не поймет, как же следует вести себя в храме, вам придется жертвовать собственным благочестием – это тоже одна из составных родительского креста. Ваше пребывание на службе будет посвящено постоянному слежению за чадом. Нередко на неподобающее поведение вашего ребенка могут провоцировать другие дети. Значит, нужно отделить вашего ребенка на то время, пока вы находитесь в храме, от этих детей. Объясняйте ему (а заодно и тем, другим, детям) что в храме нужно вести себя благочестиво, что это – дом Бога, что мы пришли к Нему в гости, а чужом доме нехорошо так себя вести. Понравится вам, если кто-нибудь, ну вот допустим, Миша, придет к вам в гости и начнет у вас все хватать, везде лазить, вашу маму не слушаться? И пусть они сами ответят на этот вопрос. Обычно родители стремятся встать с детьми ближе к выходу - логика вполне понятна – кажется, что никому не мешаешь, а если надо выйти, то можно сделать это, не привлекая ничьего внимания. Это не правильно. Дети за спинами взрослых не видят службы, они не понимают, зачем их сюда привели, им скучно, а рядом – еще несколько таких же скучающих – и начинается возня. Гораздо разумнее занимать в храме такое положение, что бы дети чувствовали себя участниками богослужения. Хотя они вряд ли будут стоять по стойке «смирно», одергивать их вам придется куда реже. Они будут лишены соблазна играться с другими детьми. Они увидят службу, что произведет на них сильное впечатление – появление на солее священника в сияющих одеждах, выход с Дарами (смотрите, дети, это и есть Причастие!), алтарники с метровыми свечами, напряженная работа хористов – они увидят, что в храме не просто находятся, а трудятся, что здесь происходит много загадочных таинственных событий. Благодаря всему этому и вы сами получите возможность помолиться хотя бы те полчаса, пока дети ожидают причастия. Однако это вовсе не означает, что все родители с детьми должны стоять там же – в этом случае игры немедленно переместятся туда. Стоять надо там, где ребенок мог бы наблюдать службу, но был бы лишен общения с теми детьми, которые ведут себя в храме неподобающим образом. Вместе с тем нужно быть готовыми к тому, что ребенок, открыв для себя полноту храма, начнет задавать массу вопросов - что это вон там? А зачем здесь забор (т.е. решетка, ограждающая солею)? А это кто (на иконе)? А что они делают? Вот теперь вам понадобятся все ваши знания по устройству храма, вся детская литература, посвященная богослужению – вы обязаны вразумительно и понятно ответить на все интересующие его вопросы. И не на службе в храме, а дома, в спокойной обстановке. А ещё лучше – выбрать момент, когда в храме нет службы, придти с ребенком в храм и так, чтобы никому не мешать, рассказать ему о храме, о том, как он устроен, для чего вешают на стены иконы, почему алтарь отгорожен от молящихся иконостасом, как называется ступенька перед алтарем и кто туда может входить и почему. Если детей в вашей семье двое, трое или, слава Богу, ещё больше, то лучше, если такую экскурсию вы проведете с каждым ребенком отдельно.

Ну, а теперь о детских скандалах. До определенного возраста (пока не научился ходить) малыш находится в полном подчинении у родителей – куда положат, там и лежит, что дадут, то и съест, куда повезут, туда и поедет в коляске или у папы на руках. И, привыкнув к службам, он может спокойно вести себя в храме, не шуметь, не капризничать. Дома, под радостные улыбки взрослых, он может встать перед иконами, изобразить поклон и нечто, похожее на крестное знамение. Обычно родители, а особенно бабушки и дедушки впадают в эйфорию, наблюдая подобные поползновения, и начинают видеть в своем отпрыске признаки будущего великого подвижника. Увы, готовьтесь рухнуть наземь! Ребенок просто изображает то, что видит в мире взрослых. Он играет. Ведь играя, он изображает нашу, взрослых, жизнь. У детей нет веры, они - неверующие, они будут делать то, что увидели у взрослых, или то, что взрослые сказали им сделать. Но вот он научился ходить – и сразу он потянет вас не туда, куда вам нужно, а туда, куда он хочет, а потом он научится выражать свои желания словесно и настанет момент, когда в ответ на ваше «Сейчас пойдем в храм» вы услышите категоричное «Не хочу». Услышав подобное заявление, все родители переживают небольшой шок. Все их фантазии о правильности их методов православного воспитания разлетаются на мелкие осколки. Вот здесь нужно молить Бога о том, что бы Он дал вам мудрости. Одна мама, услышав такой отказ, сообразила согласиться. «Хорошо, - сказала она – тогда пойдем гулять». Гулять они пошли к храму, благо, что живут рядом. Ко времени Причастия мама ещё раз позвала малыша с собой. Он опять отказался. Тогда она сказала своему трехлетнему сыну: «Ты как хочешь, но я пойду на литургию. Я хочу в храм» - и пошла в храм одна. Спустя две минуты ребенок, которому без мамы на улице было уже скучно, сам пришел за нею в храм. Мама не отругала его. Она обняла его и похвалила. Конечно, на подобные эксперименты можно решиться только при уверенности в том, что вашему ребенку, оставшемуся на улице, не грозит очевидная опасность. Вы должны быть уверены в том, что он не может убежать на дорогу, свалиться в колодец и т.п. Нельзя, грешно слепо полагаться на то, что «ребенка ангелы стерегут» и подобное. Несколько лет назад в одной церковной семье произошло несчастье – родители, придя в храм, оставили на улице двух детей 6 и 4 лет, а когда служба закончилась, то оказалось, что дети бесследно пропали. Их так и не нашли. А теперь – внимание! Ни в коем случае нельзя напоминать ребенку о его нежелании причащаться или идти в храм, если он все-таки пришел в храм и если он все-таки причастился. Об этом он наверняка смутно, но помнит и без вас. Похвалите его. Скажите, как вам приятно, что он сегодня причастился. Поздравьте его с причастием. Не смотря на все ваши переживания главным должно стать то, что он причастился, а не его отказ. Пусть ему западет в душу радость мамы по поводу его причастия – все дети хотят радовать своих мам. Они не хотят, что бы мамы их ругали. Будут моменты, когда, столкнувшись с откровенным капризом, вы почувствуете, что уловки не помогут, что ребенок не в настроении. Не надо давить на ребенка. Полезнее будет разрешить им пропустить службу. Зато в следующий раз у вас будет прекрасный повод сказать: «Давно мы уже не были в храме. Сегодня надо обязательно сходить на службу». Никогда не заманивайте ребенка в храм обещаниями типа «батюшка вкусненького даст». Представьте себе, что вашему ребенку Причастие покажется на вкус неприятным и, раз попавшись на эту уловку, он вам больше не поверит. Самое замечательное – если не вы поведете его в храм, а он вас. Встали вы утром, а ребенок за завтраком говорит: «Мама, пойдем в храм». Бросайте все – стирки, кастрюли, Интернет – и идите с ним в храм. Хоть не на долго. Посещение храма должно быть не наказанием-невольницей, не привычкой, а искренним желанием, даже подарком. «Мама, мы сегодня будем причащаться?» - «Сын, как же мы пойдем к Причастию, когда ты сегодня так плохо себя вел? Я не могу подвести к Причастию такого непослушного мальчика, мне будет стыдно перед Богом». Или: «Я с удовольствием пошла бы, но, боюсь, что нас с тобой туда не пустят. Ты сегодня совсем не слушался – умыться не захотел, игрушки расшвырял, папа сказал тебе не трогать сотовый, а ты игрался с ним». В таких беседах в ребенке побуждается совесть и укореняется навык соизмерять свои поступки с законом Божиим.
Очень хороший стимул для посещения храма – общее совместное причащение всех членов семьи. Чтобы дети видели, что и папа с мамой тоже причащаются. Они должны это видеть и знать. Родительский пример в этом возрасте ни с чем невозможно сравнить по силе воспитательного воздействия. Не думайте, что дети не интересуются вашей духовной жизнью. Недостаточно того, что ребенок знает только то, что мама два-три раза в неделю водит его и брата в храм, что бы их причастить. Конечно, очень сложно с маленькими детьми, но надо выкручиваться как-то так, что бы дети видели, что мама и папа тоже лишают себя с утра питья и еды также терпеливо дожидаются причастия, а, главное, исповедуются в грехах, в противном случае у них сложится впечатление, что родители от них требуют того, чего сами не делают, а это – лучший способ утратить авторитет в глазах ребенка.

Еще одна ошибка, совершаемая многими родителями – они водят своего ребенка в храм только ради причастия. Особенно, когда дитя достигает того возраста, и его уже нужно причащать натощак. Обычно этот возраст определяется двумя годами. И если прежде ребеночек бывал с родителями на службе каждое воскресенье, то теперь либо папа с мамой приходят в храм без него, либо и сами пропускают службы. Логика проста – если ребенок сегодня не будет причащаться, то и в храм идти не за чем. Особенно, если родители сами устали, хочется подольше поспать, отдохнуть. Это неправильно. Вы же посещаете храм в те дни, когда не причащаетесь. И ребенок точно так же не должен лишаться храма, и должен приучаться к тому, что в храм идут не только за тем, чтобы что-то получить (причастие, святую воду, благословленный хлеб), но просто – помолиться, поставить свечи, отстоять панихиду. Эти посещения (без причастия) очень хорошо использовать в воспитательных целях, когда ребенок настаивал утром на еде. Будьте уверены, когда он увидит, что его товарищи пошли к Чаше, он будет рыдать на весь храм: «Хочу тоже». Вот здесь и нужно аккуратно внушать мысль о том, что эти детки с утра ничего не кушали, и поэтому причащаются. Ты уже большой мальчик и тоже должен ничего не кушать и не пить перед причастием. Дети понимают. Хотя, скорее всего, вам придется объяснить это раз семнадцать. Но ребенок все усвоит. И настанет то утро, когда он попросит перед причастием печеньку, а вы скажете: «Мы же с тобой хотели причаститься сегодня. Если ты так хочешь печеньку, то я тебе могу её дать, но тогда ты не сможешь причаститься. Выбери сам, что для тебя главнее». Если вам повезет, ребенок выберет причастие. Но если он выберет еду, то все равно, без укоров и нотаций ведите его в храм и когда все дети пойдут к причастию, опять повторите слова о том, что он должен причащаться натощак. Конечно, двухлетнему малышу вряд ли можно что-то объяснить, но в три года – вполне. А в четыре года он сам будет останавливать младшего брата или сестру, тянущихся к съестному: «Ты что?! Мы же причащаться будем!» Заодно можно сказать и о посте для малых детей. К сожалению, точно сказать, с какого же возраста ребенок должен выдерживать малый пост (с полуночи) перед причастием, затруднительно. Некоторые священники указывают на возраст два года, некоторые – на три, некоторые – на четыре года, а некоторые допускают детей к причастию безо всякого поста и до семи лет. Думается, что основная масса детей с двух лет вполне способна потерпеть до одиннадцати часов дня без еды и питься. (Исключение должны составлять дети с тяжелыми заболеваниями вроде диабета, но всегда эти исключения необходимо обсудить со священником, и именно с тем, у которого вы будете причащать своего ребенка). Тут многое зависит от родительской мудрости. Дети все разные – один спит едва ли не до полудня и ему все равно, во сколько первый раз поесть, а другой просыпается около семи утра и удержать его голодным до десяти очень тяжело. Бывают месяцы, в которые вам удастся причастить его всего два-три раза. Вы не единственные столкнетесь с этой проблемой, практически все родители прошли через этот трудный период. Объяснить в таком возрасте ещё ничего не возможно, поэтому приходится либо откладывать причастие до более благоприятного дня, либо пускаться на всяческие уловки. С вечера нужно убрать все съестное – дети часто начинают просить есть только потому, что они увидели на столе печенье, пирожок или булочку. Надеяться на сознательность даже 5-летних детей не приходится – забаловавшись, заигравшись, они из озорства могут схватить со стола кекс или то же печенье. Поэтому – все соблазны нужно убрать. Следить нужно не только за детьми, но и за взрослыми, которые в этот момент окружают ребенка, особенно за пожилыми, которые из сострадания к голодному ребенку вполне могут сунуть ему конфетку. Что касается многодневных и однодневных постов, то тут вполне можно соблюдать общие рекомендации – даже полуторагодовалый малыш вполне может обойтись два дня в неделю без скоромной пищи. Когда дети переходят на общий стол, то они волей-неволей они вынуждены кушать то же самое, что и взрослые. Если мама не одержима идеей запихать в свое чадо как можно больше полезного, то переход к посту походит менее болезненно. В пост сосиски и куры естественным образом сами собой исчезают со стола, а вместе с ними – и мороженое, и тортики, и йогурты. Кстати, если дети не избалованы, то никаких истерик не будет. Но вместе с тем, нельзя детей постить насильно. Правильно будет давать скоромное только тогда, когда они действительно этого просят.

Когда ребенок вступает в тот возраст, в котором перед причастием для него уже необходима исповедь, многие родители оказываются в растерянности. Дочь или сын не хотят идти на исповедь. И в результате если прежде они подходили к чаше едва ли не каждую службу, то сейчас причастить их – целая проблема. Один семилетний мальчик никак не желал подходить к священнику на исповедь, не смотря ни на какие уговоры, обещания, посулы и даже угрозу наказания. А бабушке страшно хотелось его причастить – она просто привыкла к тому, что внук каждое воскресенье причащался. То, что он вдруг не пойдет причащаться, казалось ей чем-то из ряда вон выходящим, она страшно боялась, что её будут осуждать другие люди, что её внука объявят болящим, раз он не хочет исповедоваться, что о ней скажут, что она плохо воспитывала его, что не смогла привить ему основ православной жизни. Не сознавая того, она сильно давила на ребенка. Но парнишка прекрасно все это чувствовал и сопротивлялся. Эти ошибки повторяют многие мамы, папы, бабушки и дедушки. Они желают видеть своих чад и внуков исключительно церковными, да и сами хотят выглядеть мудрыми воспитателями, которые растят детей в духе «богобоязненности и благочестия». И когда дитя вдруг отказывается от исповеди, а то и от причастия, в значительной мере страдает их самолюбие. Нередко задетые за живое мамы закатывают скандал ребенку, начинают ругать его, шлепать. Помню одну женщину, которая просто прессовала своего восьмилетнего сына паническими ахами «что-то с тобой не так» и «куда бы свозить тебя на отчитку» - ребенок никак не хотел подходить к помазанию на всенощном бдении под воскресенье. А он просто стеснялся. Это был тихий стеснительный мальчик. Его смущало обилие народа в церкви, плюс он не знал, что надо делать во время этого помазания – перекреститься, поклониться или еще что. Сейчас этому мальчику восемнадцать лет. Бога он не отрицает, но в церковь не ходит – это место для него прочно связалось с детскими переживаниями из-за неправильного поведения матери. Безо всякого умысла, из желания добра мама сделала все возможное, чтобы развить в нем непреодолимый барьер в отношении церкви – он знает, что там всё, чтобы он ни сделал, будет свидетельствовать о том, что «с ним что-то не так». У психологов это называется комплекс. Поэтому никогда не наказывайте и даже не ругайте ребенка, если он отказался причаститься, поцеловать икону или съесть просфору. Лучше кратко, но естественно выразите свое удивление по этому поводу, этим вы дадите ему мысль, что его поступок – противоестественный, что так быть не должно.

О церкви у ребенка должны быть добрые воспоминания. Это должно быть связующее с детством. Ничто не кажется взрослым таким милым, как детство, даже если оно пришлось на голодную военную пору. И пусть во взрослой жизни эти воспоминания озаряются тихим светом церкви. Очень важно ребенка привлекать к участию в различных праздничных обрядах, что бы они чувствовали себя участниками церковного события, а не наблюдателями. Поручите им что-нибудь сделать к празднику. Например, собрать или купить букет к иконе Божией Матери. Или вместе с ними покрасьте яички к Пасхе. Если вы печете кулич – пусть он сам добавит в тесто сахарный песок. Возьмите его с собой, когда пойдете освящать куличи или яблоки. Пусть он сам несет тарелочку в храм, пусть он сам поставит в кулич свечку и сам зажжет её. Ведь им хочется быть максимально причастными этому таинственному загадочному ОСВЯЩЕНИЮ, тем более что они увидят, как много людей пришли в храм за этим же самым, что для огромного количества людей это имеет большое значение. Мы не знаем, как закрутит их жизнь, но будьте уверены, что спустя многие годы, они будут вспоминать, как они с мамой красили яички и как потом ходили их освящать. Освящение вербы, яблок, меда, поклонение Кресту и Плащанице, крестные ходы – это замечательные наши православные традиции, участие в которых по силам и трехлетним малышам. Их обязательно надо привлекать к этому, что бы они видели подготовку к празднику и участвовали в ней. Ведь они так хотят быть важными, как взрослые. День Прощеного воскресенья пусть не пройдет мимо них. Как бы смешно вам это не казалось, попросите прощения и у своих детей, даже если им всего три-четыре года. Обнимите их и скажите: «Доча, прости меня, иногда я обижаю тебя». Вы не уроните свой родительский авторитет – напротив, поднимите его в глазах ребенка. Наши дети тоже обижаются на нас, мы, чего греха таить, бываем несправедливы к ним. Кстати, вы просите прощения у своих детей? Помимо Прощеного воскресенья?
Религия должна присутствовать в жизни ребенка ненавязчиво. Дети должны прочувствовать её. Очень полезно обращать внимание детей на прекрасные творения Божии – на цветы, звезды в вечернем небе, различных жучков, бабочек, на милых котят и щенков, чтобы они могли радоваться торжеству жизни, почувствовали её хрупкость, научились все это ценить и видеть в каждом творении отражение Творца. И пусть Бог открывается им через вашу любовь, через созерцание прекрасного, через гармонию природы. И тогда, однажды, глядя в бесконечное синее небо, усыпанное бриллиантами звезд, ваш малыш скажет: «Там – Бог» не потому что вы ему об этом сказали, а потому, что он это почувствовал сердцем.

Детская исповедь

К тому моменту, когда ребенку исполняется семь лет, и он должен исповедоваться перед причастием, многие родители оказываются в затруднении – если прежде сын или дочь причащались едва ли не каждую литургию, то теперь это целая проблема. Далеко не все родители могут грамотно и мудро решить этот вопрос. Как облегчить ребенку и себе этот нелегкий шаг к аналою?
Самое первое, что хочется сказать – к исповеди ребенка нужно готовить постепенно, а не ставить его перед фактом – вчера тебе исполнилось семь лет, значит сегодня идешь на исповедь. Ребенок должен быть косвенно знаком с исповедью – через наблюдения за тем, как исповедуются другие дети и взрослые, его папа и мама, бабушка и дедушка. Надо рассказать в простой, доступной детскому пониманию форме о том, зачем нужна исповедь, что такое грех, что происходит с людьми, которые не хотят исповедоваться. Ребенок должен усвоить, что исповедь – нормальное явление, что в ней нет ничего ужасного, страшного. Подходя к аналою, не отсылайте дитя прочь, возьмите его с собой. Пусть он стоит рядом с вами. Кстати, можно ненавязчиво предложить – а ты не хочешь поисповедоваться? Детки очень хорошо чувствуют, что исповедь – нечто сокровенное. Поэтому большинство из них от исповеди отказываются. Но может случиться и так, что ребенок скажет «Я тоже хочу». Ни в коем случае нельзя отговаривать его от этого! Именно этот, первый раз, когда он САМ просится на исповедь, нужно поддержать. Но не переусердствовать в этой поддержке, потому что многие дети проникнуты духом противления и делают все наоборот. Будете чрезмерно подталкивать его – тут же может развернуться и сказать «Не пойду». Наверное, правильно будет без лишних восторгов подвести его к священнику и сказать батюшке, что вот, хочет поисповедоваться. Конечно, то, что он там скажет, вряд ли будет исповедью в том высоком смысле этого слова. Но каждое слово, сказанное на этой первой, нелепой исповеди, будет идти от сердца. Один трехлетний мальчик потянулся за мамой к священнику. Батюшка оказался любящим мудрым человеком и спросил его: «Что ты хочешь сказать?» Карапуз с сокрушенным видом ответил: «Кушать хочу». Это не грех, но малыш исповедал то, что более всего мучило его, совершенно серьезно и искренно. И никто над ним не посмеялся. Его поняли, сочувственно кивнули головой, погладили по головке и сказали: «Помоги, Господи». Есть дети, которые уже сознательно исповедуются с пяти и даже с четырехлетнего возраста. Конечно, их исповедь несовершенна, но те два-три греха, которые они могут назвать, будут названы, прочувствованы, и через них совершится покаяние. Потом, год за годом, он, Бог даст, по молитвам родителей, научится исповедоваться правильно. Сейчас важно закрепить в нем искренность, откровенность и безбоязненное отношение к исповеди, способность признаться в нехороших поступках.
Многие священники сталкиваются с одним и тем же явлением – подходящий к исповеди ребенок с листочка зачитывает названия грехов. Он правильно произносит мудреные старинные слова, но он не исповедуется. Эти слова написала за него дома мама. Это мамина исповедь, а не его. На этом листочке изображен ребенок глазами мамы. Запомните, родители – ребенок должен на исповеди говорить только то, за что мучает его совесть, то, что он сознает, как грех, а не то, что вам в нем не нравится. Даже если это будет всего лишь один малюсенький и забавный грешок. Ни в коем случае нельзя диктовать: «То, то, и то». Лучше сесть вместе с ним вечерком и сказать: «Ну, постарайся вспомнить, за что я тебя ругала?» Не надо гнаться за правильностью и подробностью. Дети редко осознают свои плохие поступки. Понимание плохого и хорошего совершенствуется по мере накопления житейского опыта, а у них, семи-восьмилетних, какой опыт? Да и грехи у них – нашим не чета. Не слушался, обзывался, конфетку взял без спроса. Привыкнув автоматически вычитывать «перечень грехов», ребенок никогда не научится правильной исповеди. А с возрастом сделать это намного сложнее. И, конечно же, разговаривать с ребенком о грехах надо на понятном ему языке. Это мы, взрослые, знаем, что такое тщеславие, гортанобесие, самомнение. А ребенку эти слова не понятны. Поэтому и надо говорить «люблю хвастаться», «считаю себя самым умным» и т.п.
Первая исповедь должна быть у хорошо знакомого ребенку священника. Потому что от незнакомого – неизвестно, чего ждать. Даже если это замечательный духовник, но ребенок его не знает, он может испугаться, замкнуться, и тогда – клещами из него слова не вытянешь. Доверие играет огромную роль в правильном духовном воспитании. Но, говоря о доверии, нужно сказать еще и о доверии родителей ребенку и ребенка родителям. Нередко встречаются мамы, которые, подведя сына или дочь на исповедь, стоят тут же, рядом, жадно впитывая каждое слово: «Всё или не все он сказал?» А потом они кидаются к священнику: «А вот это он сказал? А вот это?» Можно с уверенностью сказать, что ребенок не будет искренен с такой мамой. Потому что мама вторглась в самое сокровенное, что есть у человека – в его общение с Богом. Поступать так ни в коем случае нельзя. Существуют такие сферы, куда даже мамам вход воспрещен. От того, что родители не будут доверять ребенку, ребенок не будет доверять им. Он будет расценивать такое вторжение как предательство и неизбежно отдалится от родителей. Исповедь – это Таинство и обсуждению не подлежит.ДЕТСКАЯ ИСПОВЕДЬ (продолжение)
Конечно, в идеале у всей семьи должен быть один духовник. Священнику, знающему все «болезни» и слабые места семьи, легче объяснить ошибки, найти причину проблем и направлять взаимоотношения в правильное русло. Но бывает, что у ребенка со священником никак не складываются отношения. Бывает, что духовник никак не может найти контакт с ребенком. Ни в коем случае нельзя при ребенке обсуждать и тем более осуждать священника. Вы в праве и даже обязаны найти для ребенка другого духовника. Но это ваше право действует только на детей младшего возраста. Подростки вполне могут найти себе священника сами. К этой теме мы вернемся ниже.
Ещё один важный момент – о нем обычно забывают. Свобода. Никакое из таинств и обрядов Православной Церкви не является принудительным. Ко всему церковному человек должен подходить свободно, согласно своему знанию, желанию и совести. И по отношению к детям никто этого закона не отменял. Господь никого насильно к себе не тащит. Поэтому и на исповедь ребенок должен подходить исключительно добровольно. Ни в коем случае нельзя стремиться к некоему графику – раз в неделю, два раза в месяц. Когда он будет морально готов к исповеди, он сам пойдет к аналою. К сожалению, многие родители испытывают неудобство оттого, что их ребенок не желает исповедоваться – страдает их самолюбие – как же так, они-де православные, детей воспитывают по наставлениям и поучениям святых отцов, а тут – на тебе. И начинают на ребенка давить, что бы не позорил их перед людьми. Это одна из грубейших ошибок. Дети вырастают такими, какими мы их воспитываем. И если ребенок не хочет идти на исповедь, значит, вы его так воспитали. Значит, у вас с ним так построены отношения, что он не хочет открыться. Если с ребенком нет доверительных отношений, то надо идти к психологу, и не ребенку, а вам, родителям. От способности родителей доверительно, ничего не скрывая, чистосердечно поговорить с ребенком во многом будет потом зависеть легкость, с которой дитя будет ходить на исповедь. Если ребенок привык доверять взрослым, то проблем будет меньше.
Первая исповедь – огромное событие в жизни человека. Вспомните себя, что вы чувствовали, как переживали, впервые в жизни стоя в очереди к аналою. Ваш ребенок тоже переживает. Не думайте, что ему все равно и что у него на уме одни игры и хулиганства. Он, скорее всего, впервые в жизни оказался один на один со священником, которому надо рассказать то, что рассказывать не особенно хочется. Поэтому ребенка надо поощрить. Замечательно, если день первой исповеди станет его днем. Пусть он запомнит его на всю жизнь. Ведь это третий день рождения (если первый – само рождение, второй – крестины – духовное рождение, то первая исповедь – день рождения в самостоятельную церковную жизнь). Поэтому день первой исповеди ребенка неплохо отметить семейным праздником. Купить торт, позвать друзей вашего малыша, подарить ему маленький подарочек. Но – ни в коем случае нельзя «покупать» исповедь за подарки. Нельзя практиковать «взятки» за причастие или посещение храма – «Поисповедуешься – я тебе куплю машинку». Таинство исповеди мгновенно превратится в средство заставить родителей исполнять свои пожелания.
До отрока необходимо донести следующее – нельзя утаивать грехи. В плане откровенности младенческий возраст самый благодатный. Подавляющее большинство детей ещё не научились сознательно, конкретно хитрить, изворачиваться, сваливать на другого свою вину. Если они это и делают, то скорее с испуга. Эту правдивость в ребенке нужно закреплять. Только закреплять грамотно, так, что бы он видел разницу в последствиях, в том случае, если он солгал и тогда, когда он не солгал. Как-то к нам в гости приехали наши друзья с сыновьями 4 и 2 лет. За общей кутерьмой не уследили, как кто-то из детей начеркал фломастером на дорогой книге. Когда дело обнаружилось, встал вопрос – Кто? И вот ситуация: два старших мальчика, наш и гость, указывают друг на друга. Мы, родители, сразу увидели, кто солгал. Но как добиться признания от виновного? И вот его мама спокойно, но гневно говорит: «Скажи мне правду. За правду не накажу. А если скажешь неправду – накажу». И мальчик повинился. Он был напуган, он боялся отцовского ремня, но обещание мамы (которая, кстати сказать, пользуется у своих детей безграничным доверием) не наказывать за правду было сильнее этого страха. Что произошло далее? Прежде всего – мама сдержала свое обещание. Мальчика не наказали и даже не стали ругать. Ему спокойно напомнили, что так делать нехорошо, что с книгами так не обращаются. А потом его похвалили за то, что он сказал правду, и отпустили с миром. Эмоциональные впечатления в этом возрасте очень сильны. Дети ничего не боятся так, как гнева родителей. И, естественно, ребенок прекрасно запомнит, каким образом он этого гнева избежал. Нельзя не обращать внимания на первые попытки лжи у детей – эта поросль стремительно разрастется, и выкорчевать её уже у восьми-десяти летних крайне тяжело. Навык говорить неправду – один из самых тяжелых пороков у человека. Немало взрослых, которые настолько укоренили в себе привычку ко лжи, что сказать правду просто не могут. И исповедоваться искренно таким детям и взрослым очень затруднительно – их все время тянет солгать, умалить свой грех, оправдаться.
Подростки нередко начинают делать то, за что обычно ругают взрослых – исповедоваться у разных священников. Опытные священники рекомендуют родителям не препятствовать им в этом. Подростковый период – время взросления, время первых опытов самостоятельности. Нельзя лишать подростка права выбора «своего» священника. Не настаивайте, не ставьте ультиматумов: «Или ты исповедуешься у этого батюшки, или не хочу тебя знать». Не приказывайте: «Я сказала – у отца Григория, значит у отца Григория!». Уважайте своих детей. Вы выбрали себе и храм, и окормляющего священника по своему усмотрению. Ваш взрослеющий сын или дочь имеют право поступить так же. Многие родители как-то забывают о том, что дети взрослеют. Чем взрослее становятся сын или дочь, тем меньше влияния должны иметь на них родители. Учтите это. В младенчестве и отрочестве это влияние необходимо, в юности – во многом должно быть, но настанет момент, когда вмешательство в жизнь выросших детей будет уже грубой бестактностью, особенно, если дети обзавелись собственными семьями. В своем чаде прежде всего нужно видеть личность, которую нельзя придавить родительской своенравной властью: «Я те сказал!!!». К детской душе надо прикасаться бережно, но и не отпускать вожжи в легкомысленной надежде, что Господь Сам управит. Ни в коем случае нельзя перекладывать дело воспитания своих детей на духовника: «Вы, батюшка, скажите ему, чтобы он поступал так-то и так-то». Единственным поводом для беспокойства и, возможно, для «принудительной» смены духовника у подростка может быть только такая ситуация, когда ребенок начинает использовать духовника как средство для оправдания собственного своеволия. Если ваши сын или дочь начинают вести себя неподобающим образом и при этом утверждают, что «мне так батюшка благословил», то стоит встретиться с духовником и выяснить – а на самом деле ли батюшка «так благословил», или это фантазия, или вовсе клевета и лукавство.
Вы, родители, есть первые духовники своих детей. И на вас и только на вас лежит ответственность за правильную подготовку детей к самостоятельной жизни – и личной, и духовной. Никогда не забывайте о том, что на вас смотрят дети и поступать они будут не по вашим словам, а по вашим делам.

ИЕРОМОНАХ СЕРАФИМ (РОУЗ)
ПРАВОСЛАВНОЕ ВОСПИТАНИЕ
И ОКРУЖАЮЩИЙ МИР

Всякого, кто взглянет на нашу современность в перспективе нормальной жизни, которую вели люди в прежние времена, не может не поразить, насколько далекой от нормы стала жизнь сейчас. Понятия авторитета и послушания, приличия и вежливости, поведения в обществе и в частной жизни — все резко изменилось, стало с ног на голову. Эту ненормальную жизнь можно охарактеризовать как испорченную, избалованную. С младенчества с современным ребенком обращаются, как с семейным божком: его прихоти удовлетворяются, желания исполняются, он окружен игрушками, развлечениями, удобствами, его не учат и не воспитывают в соответствии со строгими принципами христианского поведения, а дают развиваться в том направлении, куда клонятся его желания. Возможно, это случается не во всех семьях и не все время, но случается это достаточно часто для того, чтобы стать правилом современного воспитания детей, и даже родители, имеющие самые благие намерения, не могут целиком этого избежать. Если родители и стараются растить ребенка в строгости, то родственники, соседи пытаются сделать что-то иное. Это надо учитывать при воспитании ребенка.

Став взрослым, такой человек, естественно, окружит себя тем же, к чему привык с детства: удобствами, развлечениями, игрушками для взрослых. Жизнь становится наполненной постоянным поиском развлечений, которые настолько лишены всякого серьезного значения, что посетитель из XIX века, глядя на наши популярные телепрограммы, парки аттракционов, рекламу, кинофильмы, музыку,— почти на любой аспект нашей современной культуры,— подумал бы, что попал в общество безумцев, потерявших всякое соприкосновение с повседневной реальностью.

В наши дни, если мы пытаемся вести христианскую жизнь, нам важно осознать, что окружающий мир стремится полностью подчинить себе нашу душу — и в религии (это легко разглядеть в распространенных уродующих душу культах, требующих подчинения самозваному “святому”), и в мирской жизни сегодня человек сталкивается не с отдельными искушениями, а с постоянным состоянием искушения то в виде повсеместной фоновой музыки, то в виде указателей и рекламы на городских улицах. Даже в семье телевидение часто становится тайным домоправителем, диктующим современные ценности, мнения, вкусы.

Повсюду слышится призыв: живи сегодняшним днем, наслаждайся, расслабься, чувствуй себя хорошо. А подтекст другой, более мрачный: забудь о Боге и любой другой жизни, кроме настоящей, изгони из души всякий страх Божий и почитание святынь.

Что же могут сделать родители, чтобы помочь детям устоять против искушения мира?.. Ежедневно мы должны быть готовы преодолевать влияние мира здоровым христианским воспитанием. Все, что ребенок узнает в школе, должно проверяться и исправляться дома. Не надо думать, что то, что дают ему учителя, просто полезно или нейтрально: ведь даже если он и приобретает полезные знания или умения (а большинство современных школ позорно проваливается и в этом), его научат многим неправильным точкам зрения и идеям. Оценка ребенком литературы, музыки, истории, искусства, философии, науки и, конечно, жизни и религии должны в первую очередь идти не от школы, а от дома и Церкви, иначе ребенок получит неверное образование.

Родители должны следить, чему учат их детей, и исправлять это дома, придерживаясь откровенной позиции и четко выделяя моральный аспект, совершенно отсутствующий в общественном образовании.

Родители должны знать, какую музыку слушают их дети, какие они смотрят фильмы (слушая или смотря с ними вместе, если необходимо), какой язык они слышат и каким языком говорят сами — и всему этому давать христианскую оценку.

В тех домах, где недостает мужества выбросить телевизор в окно, его надо контролировать строго, стремясь избежать отравляющего воздействия, которое оказывает в самом доме на молодых людей этот главный проводник антихристианских идей и оценок.

Острие удара мира по Православию направлено прежде всего на детей. А как только у ребенка сформировалась неправильная позиция, задача его христианского воспитания становится трудной вдвойне.

Навязываемые нам самопоклонение, расслабление, наплевательство, наслаждение, отказ от малейшей мысли о другом мире — это в различных формах обучение безбожию. Зная, что именно мир пытается сделать с нами, мы должны активно защищаться. Увы, когда наблюдаешь за жизнью православных семей в сегодняшнем мире и за тем, как они передают свое Православие, создается впечатление, что эту битву с миром куда чаще проигрывают, чем выигрывают...

И все же не следует рассматривать окружающий нас мир как всецело плохой. Мы должны быть достаточно рассудительными, чтобы использовать в своих целях все, что есть в нем положительного. Многое из того, что на первый взгляд не имеет непосредственного отношения к Православию, можно использовать в интересах православного воспитания.

Ребенок, с детства приученный к классической музыке, развившийся под ее влиянием, не подвергается искушениям грубого ритма “рока”, современной псевдомузыки в той мере, в какой подвергаются им те, кто вырос без музыкального воспитания. Хорошее музыкальное воспитание, по словам Оптинских старцев, очищает душу и приготовляет ее к принятию духовных впечатлений.

Ребенок, приученный к хорошей литературе, драме, поэзии, ощутивший ее воздействие на душу, получивший истинное наслаждение, не станет бездумным приверженцем современного телевидения и дешевых романов, которые опустошают душу и уводят ее от христианского пути.

Ребенок, который научился видеть красоту классической живописи и скульптуры, не соблазнится легко извращенным современным искусством, не будет тянуться к безвкусным изделиям рекламы, и тем более порнографии.

Ребенок, который знает кое-что о мировой истории, и особенно о христианской, о том, как люди жили и мыслили, в какие западни они попадали, уклоняясь от Бога и Его заповедей, и какую славную и достойную жизнь они вели, когда были Ему верны, сможет правильно судить о жизни и философии нашего времени и не станет слепо следовать за “учителями” века сего.

Одна из проблем, стоящих ныне перед школьным образованием, состоит в том, что детям не прививают больше чувства истории. Эта опасная и роковая вещь — лишить ребенка исторической памяти. Это означает, что его лишают больше возможности брать пример с людей, живших в прошлом. А история, в сущности, постоянно повторяется. Когда вы это замечаете, вам хочется знать, как люди решали свои проблемы, что сталось с теми, кто восстал на Бога, и с теми, кто изменял свою жизнь, подавал нам яркий пример.

Чувство истории очень важно, и его надо прививать детям.

В общем, человек, хорошо знакомый с лучшими плодами светской культуры, которая в России почти всегда имеет определенное религиозное, христианское звучание, получает намного больше возможностей вести нормальную плодотворную жизнь православного христианина, чем тот, кто обратился в Православие, будучи знаком лишь с современной популярной культурой.

Именно поэтому в нашей битве против духа мира сего мы должны использовать лучшее, что предлагает мир, чтобы пойти дальше. Все лучшее в мире, если нам достает мудрости видеть это, указывает на Бога и Православие.

http://www.pravmir.ru/article_1392.html

Семья >> Воспитание детей
--------------------------------------------------------------------------------

Трудные вопросы воспитания детей
автор: На вопросы прихожан и читателей сайта отвечает иерей Александр Ильяшенко
Mon, 16 Oct 2006, 11:11

В семье иерея Александра и матушки Марии Ильяшенко 12 детей и уже 14 внуков. Старший сын Филипп - диакон, кандидат исторических наук, закончил исторический факультет МГУ, работает в Свято-Тихоновском институте. Старшая дочь Татьяна - кандидат филологических наук, преподает в школе и в Свято-Тихоновском богословском институте. Все дети живут церковной жизнью, многие получают богословское образование. Мы попросили отца Александра рассказать о том, как решить сложные вопросы воспитания детей.

– Как помочь детям начать путь длиною в жизнь?


– Мне кажется, что для того, чтобы родители могли помогать своим детям, они, прежде всего, не должны их бояться. Когда появляется первый ребенок, то для семьи – это сильное потрясение. И если родители молодые, если ребенок первый в жизни, то не понятно, что с ним делать. На этой почве возникает комплекс, связанный с воспитанием ребенка.

Ребенка, прежде всего, нужно любить. Причем любовь – это понятие практическое, не теоретическое, не эмоциональное. Это твердая уверенность в том, что ты знаешь, что делать и делаешь это правильно относительно своего ребенка.

И уверенность эта – есть плод духовного усилия. Не самовнушение, не плод теоретического знания, а результат постоянной церковной, духовной жизни. Так как в духовной жизни в человеке раскрываются самые его глубинные качества, которые он изначально не осознает. Прежде всего, хочу обратить внимание на понятие, которое, к сожалению, выпало из нашего представления о жизни – это чувство собственного человеческого достоинства. Не гордость, не превозношение, не тщеславие, а некое одновременно твердое и смиренное сознание того, что ты – человек, ты – творение и образ Божий.

Церковная жизнь позволяет сделать это знание гармоничным в человеке, а не чем-то высокомерным, неуравновешенным. Человек, ощущающий собственное достоинство умеет вести себя с достоинством в любых, даже самых трудных ситуациях. Он не будет обижаться на мелкие обиды, да и на крупные – тоже.

К сожалению, в нас такое отношение не воспитывается, а напротив всячески выбивается, причем не только окружающим миром. Многие даже не знают, что такое благородный человек, и не представляют, что такое благородное поведениие.


Одна из самых маленьких прихожано храма на беседе с о.Александром в трапезной храма. В результате революции в России были уничтожены два самых аристократических слоя: аристократия и крестьянство, ведь русский крестьянин – аристократ по духу.

В качестве примера могу привести яркий случай, описанный незаслуженно забытым писателем Борисом Шергиным.

Восемнадцатый век, в Архангельск из Москвы приезжает Царский чиновник. Он едет мимо ряда лодемских крестьян, сидящих на бревнах.

«- Эй, борода!– кричит чиновник.

Все с бородами,- усмехнулись крестьяне.

- Кто у вас тут мастер?– сердится чиновник.

-Все мастера, кто у чего,– отвечают крестьяне.

-Я желаю купить здешнюю игрушку– кораблик!

- За худое понятие об учтивости ничего не купишь,- слышится спокойный ответ.»

Это являет пример яркой противоположности современному представлению о том, что если есть деньги и власть, то нужно власти и деньгам угождать.

Православный человек унижаться и пресмыкаться ни перед кем не будет. И заметьте, крестьяне не оскорбили человеческого достоинства и этого неучтивого человека.

У Роберта Бернса есть замечательное стихотворение «Честная бедность»:

Кто честной бедности своей

Стыдится и все прочее,

Тот самый жалкий из людей,

Трусливый раб и прочее.

При всем при том, при всем при том,

Пускай бедны мы с вами,

Богатство – штамп на золотом,

А золотой – мы сами.


Прежде всего, родителям необходимо воспитывать в себе чувство своего человеческого достоинства. Если воспитывать в детях чувство уважения к их личности, являть его на собственном примере, тогда в человеке раскроется его христианская сущность. Такой ребенок будет расти достойным человеком, и христианские истины не будут расходиться с жизнью. Самое страшное, когда на словах у человека одно, а на поступках – другое. Если же будет гармония таких отношений, то человек сам будет сам себя воспринимать как личность: достойно, мужественно, твердо.

– К оснемся грубой темы – как нужно относиться к наказанию.. Есть ли в нем необходимость? Как делать это с пользой, без вреда?

– Наказание – тема не грустная. Помните, Карлсон, который живет на крыше, желая напугать грабителей, переоделся привидением, и, гоняясь за ними, приговаривал: «Я привидение, дикое но симпатишное. Сейчас я вас настигну и тут – то нам будет весело!»

Наказание – это определенное общение с ребенком, и оно тоже должно быть радостным.

А. Макаренко пишет, что воспитатель должен изображать гнев. Я эту мысль для себя сформулировал примерно так: «Нужно рассердиться за минуту до того, как ты действительно рассердился». Если ты собой владеешь, то должен отдавать себе отчет в том, что ты ребеночка все равно любишь. Можно, конечно сказать ему: «Ах, ты гадкий такой. Сейчас я тебя буду пороть!».


– А можно пороть – то?

– Может, никогда и не понадобится. Пороть нужно в исключительных случаях, когда воспитатель не справляется с ситуацией, когда ребенок как-то совершенно недостойно себя проявил и не понимает слов, но в целом это отражает неумение педагога воздействовать на своего подопечного.

Есть ли необходимость наказаний – безусловно есть. Делать это необходимо с пользой, контролируя себя. У воспитателя должен быть свой внутренний кодекс, чтобы он всегда знал, что можно, а что нельзя.

В «Педагогической поэме» описывается то, как Макаренко приглашал в свой кабинет нашкодившего ребенка (например, если тот разбил окно) и начинал заниматься исправлением того, что испортил ребенок, звонил по поводу замены стекол, решал все проблемы с этим, и вот так шалун понимал, что какую проблему он сотворил для всех.

Внешне воспитатель может быть и эмоционален, но внутренне должен быть всегда спокоен. Человеку дарована эмоциональная сфера, и это прекрасно, что он не бесчувственен как деревяшка. Но нельзя бежать вслед за своими эмоциями, их нужно проявлять и направлять разумно.

Наказания мальчиков и девочек должно отличаться принципиально. Мальчишку можно и выпороть. А девочку нельзя и пальцем трогать. Девочку нужно воспитать недотрогой, чтобы, когда она вырастет, чувство неприкосновенности и защищенности помогало ей во взрослой жизни. А мальчишку можно воспитывать очень строго, но опять же все зависит от темперамента воспитателя и воспитанника.

Когда воспитатель спокоен, то и голос повышать ему не приходится, если он вовремя пресекает те моменты, когда ребенок начинает «выходить из берегов». Просто нужно стараться чувствовать состояние ребенка. Ребенку нужно давать простые и четкие указания. Например: «Подойди сюда». И только потом «Принеси ту ложечку, пожалуйста». А обычно говорят «Подойди сюда и принеси мне эту ложечку». И что должен делать ребенок? То ли подойти, то ли ложечку принести. Ему даются одновременно две команды, которые плохо совмещаются друг с другом.

А потом можно похвалить ребенка. Чем больше хвалишь – тем лучше. Но ребенок должен знать, что это поощрение, а не повод для того, чтобы он зазнавался.

– Вопрос воспитания девочки в неполной семье. Как объяснить, что в семье мужчина должен быть главным. Как привить ценность семейных отношений и не направить на ложный путь, когда девочка в последствие будет считать, что она сама сможет растить детей, ведь её мама растила.

– Это очень трудная задача. Многое зависит от того, какая сама мамочка. В неполной семье от мамочки требуются особые духовные и педагогические усилия, стремления. Это очень трудно.

Важно, чтобы девочка понимала, как важно и необходимо создать полноценную семью и как страшно совершать ошибки. Нужно стараться наполнить душу ребенка благим содержанием, и тогда ребенок с Божьей помощью преодолеет эти испытания.

– Воспитание мальчика при женственном отце. Что может сделать мать, чтобы вырастить из него доброго, сильного, ответственного мужчину, если отец женственный или же уклоняется от воспитания детей.

– Прежде всего, стоит отметить, что если у жены характер более сильный, то тем не менее она должна постоянно поддерживать авторитет папы. Упреки, демонстрация собственного превосходства недопустимы. Если у женщины хватит ума не демонстрировать такие свои таланты, то сам папа начнет по-другому себя чувствовать и проявлять должным образом.

А что касается ребенка, то нужно стараться давать ему хорошее образование, занимать его спортом, искать такие виды деятельности, где мальчишка мог бы проявлять себя мальчишкой.

– Нам прислали такой вопрос: когда дети неуважительно относятся к матери. Часто могут её ударить, проявить какую-то агрессию.

– Прежде всего, если мама позволяет ребенку себя бить, то это означает только то, что это глупая мамочка. Все имеет свою историю. Когда ребенок был совсем несмышленышем, он мог замахнуться на мамочку, и это не воспринималось ею серьезно. Такие моменты необходимо сразу пресекать раз и навсегда. Понятно, что воспитание требует постоянных повторов, поэтому пресекать это нужно столько раз, сколько потребуется.

Не прекратив это, мать собирает своему ребенку гнев на день гнева. В Священном Писании сказано не только «Чти отца и матерь и благо тебе будет», но и «Злословящий отца и матерь смертию да умрет». Это Ветхий Завет, его никто не отменял. Отчего у нас столько детей в тюрьмах? Потому что родители их распускают, позволяют не почитать родителей.


– Девятилетний сын проверял чужие карманы. Что можно в этом случае сделать?

- Это возрастное, свойственно именно этому возрасту – возникает такой нездоровый момент. Как и в любом воспитательном процессе, здесь должна быть четкость и последовательность. Ни в коем случае нельзя терять уважения к ребенку. Это возрастная трудность, с которой надо помочь ему справиться. Это трудно, так как все люди разные, но задача одна – помочь ребенку исправиться.

Отношение к этому поступку должно быть однозначным – категорическое нет. Важно, чтобы это понял и сам ребенок.

К сожалению, за один раз эта проблема не решится, нужно повторять много раз одно и то же, прежде чем ребенок сумеет справиться.

Можно наказать, лишить ребенка чего-либо (например, сладкого), поставить в угол, но при этом, повторю, постоянно сохранять полное спокойствие. Как говорил апостол Павел: «Солнце да не зайдет во гневе вашем». Гневайтесь, но солнце любви к ребенку все равно должно сиять вопреки тому, что он делает.


– Как объяснить ребенку, что не нужно подбирать чужие вещи, деньги.

– Лучше не подходить и не трогать. На нашем сайте мы публикуем военные рассказы. У двух совершенно разных людей, прошедших войну, есть близкие по сути мнения по поводу чужих вещей.

Первый, профессор В.К.Журавлев рассказывал, как отец, отправляя его на фронт, говорил: «Смотри, ничего не бери. Даже часы с мертвого не сними. А то он придет и убьет тебя».

И у другого прочитал, совсем недавно. Он когда вернулся с фронта, ничего с собой не привез. Его спрашивали, почему, ведь дома холодно и голодно. На что он ответил: «У меня была твердая убежденность, что если я что-нибудь возьму, меня убьют».

Так что нужно давать детям некий идеал. Ребенок понимает гораздо больше, чем мы думаем. Даже с ещё совсем маленьким ребенком нужно разговаривать постоянно, доброжелательно и спокойно к нему обращаться. И ребенок это чувствует.Эта атмосфера доброжелательного общения глубоко запечатлеется у ребенка, и будет продолжаться всю жизнь.

Поэтому нужно наполнять душу ребенка положительным содержанием, воспитывать в нем благородство. Этого можно добиться с помощью примеров, которые произведут на него сильное впечатление. Да и в целях профилактики это очень полезно.

- Объясните, в чем опасность детского сада, кроме ухода и частых болезней.


– Это другая среда, другие требования, идеалы. Современное воспитание, это, как правило, не воспитание, а только растление: все можно, по телевизору показывают непристойности. Дети друг перед другом хвастаются, и очень трудно этот натиск выдерживать.

В советское время и в царской России школьники были всегда в формах. Почему? Чтобы богатые не выделялись среди бедных. Хорошая, красивая, со вкусом спроектированная одежда. Все выглядят опрятно и аккуратно, и никто ни перед кем не задается. А сейчас: “У меня такая штучка есть, а вы мне завидуйте”. Это хамство. Оно поощряется, насаждается. Как может воспитательница с этим справиться, если родители такое поведение поощряют?


– Но ведь ребенок все равно столкнется с эти рано или поздно.


– Лучше поздно, чем рано, чтобы человек был готов. Конечно, важно, чтобы в семье был не один ребенок, а несколько. Потому что если все время он один, то, конечно, он много не получит. А если есть братики-сестрички, то за кем-то надо поухаживать, помочь. Он не один, и ему гораздо интересней.



– Если ленивый ребенок из-под палки делает уроки, а мамочка в качестве стимула говорит: ”Ты сделай домашнее задание, а потом пойдешь телевизор посмотришь”. Как Вы можете это прокомментировать?


– Эта мамочка идет по линии наименьшего сопротивления. Если ребенок с малолетства приучается смотреть телевизор, особенно в качестве вознаграждения, у него душа будет засоренной, и будет ему трудно во взрослой жизни проявить какие-то нравственные качества, потому что с малолетства ему внедряли безнравственное.

Надо с ребенком сесть и вместе с ним делать уроки, помочь, объяснить. То есть участвовать в его жизни, чтобы он сам быстро и хорошо делал уроки. Можно сказать ребенку, что, сделав уроки, он получит нечто. То, что ему нравится и будет действительно полезно. Некий пряник должен быть. А если в качестве такового выступает телевизор – это неверно.


– Батюшка, сколько ребенку можно давать свободы и с какого возраста? Некоторые психологи говорят, что до определенного момента ребенку нельзя говорить “нет”.


– Слово “нет” он должен впитывать с молоком матери. Совершенно спокойно и твердо, со всей любовью. Например, он не должен подходить к открытому окну, особенно на высоком этаже. Я говорил детям: ”Смотри, только попробуй выпади – я с тебя так шкуры спущу”.

Мало ли, что с ребенком может быть. Конечно, он очень хорошо должен знать, что нельзя. Воспитание в этом и заключается – поставить перед человеком рамки. И чем они четче, тем ему как раз и лучше. А если их нет – то ребенку очень трудно, он просто не знает, что делать. Он не может собой управлять, потому что теряет представление о том, что такое хорошо, а что такое плохо.

Если все можно, значит, плохого нет? Тогда мое желание – это мой закон. Извольте исполнять. Это совершенно недопустимо.


– А если бабушки поощряют внуков деньгами за труд?


– У моей жены была крестная – замечательная женщина. Она умела благодарить так от души, с таким теплом, что хотелось еще что-то сделать для нее, чтобы снова заслужить эту благодарность.

А откупиться деньгами проще всего. Никогда в нашей традиционной системе воспитания это не было, и все прекрасно знали, как нелегко эта трудовая копеечка достается. Ее ценили и берегли, потому что за ней действительно стоял большой труд.


- Восьмилетний ребенок задает вопрос, почему надо молиться Богу. Не составляет труда прочитать молитвы, но ‘почему”…


– Потому что Господь всемогущий, и мы просим, чтоб Он нам помог. Господь добрый. У тебя трудности? Попроси – и они разрешатся. Если получил помощь – поблагодари. Нельзя же быть неблагодарным.

Или наоборот: здесь на земле все Господу принадлежит. Смотри, у нас в квартире есть папины и мои вещи. Ты что считаешь, что можешь брать их без спросу? Или будет ли хорошо, если я возьму твои вещи без спросу? Хочется что-то получит – попроси.


– А нет такой опасности, что ребенок будет что-то просить, и не получит?


– Есть, конечно. Короленко замечательный случай описал. Ему было лет 8. К ним приехал человек со вставной челюстью. Ему страшно хотелось вставную челюсть, и он усердно молился, чтобы Господь ему такую дал. Но Господь его почему-то не услышал.

– Батюшка, но ведь не совсем правильно говорить ребенку: ”Молись Богу, и твоя молитва сразу услышится”. Не все наши желания исполняются. И это совершенно правильно, если ребенок настроен на то, что после молитвы все исполнится, а этого не происходит…


– Надо научить ребенка принимать какие-то вещи как данность. Надо компенсировать это теплым сердечным отношением к ребенку, чтобы он не чувствовал себя ущербным от того, что у него чего-то не хватает. У нас в храме есть два ребеночка-дауненка. Но их мамы так любят, что это просто загляденье. Врачи говорят, что любовь поразительно компенсирует болезнь. На такие сложные детские вопросы можно ответить только по-настоящему глубокой, самоотверженной любовью.

Повесть о православном воспитании.
Две моих свечи. Дочь Иерусалима
Александра Соколова

В этой удивительной повести, совмещающей интересную художественную форму с практическими ответами на актуальнейшие вопросы современной семейной жизни, повествуется о том, как православной супруге бороться со своим гордым и своенравным «я», как жене учиться подчиняться главе семьи — мужу, как осторожно говорить ребенку о Боге, о вере, как доверительно, по душам общаться со своими детками и многом-многом другом...

эту книгу можно скачать по ссылке http://www.bogistina.info/bibl/miriane_cnigi.shtml

Здесь также вы найдете следующие книги:

Н.Е Пестов "Православное воспитание детей"
Советы одной матушки
М. Государова "Немного о современном опыте воцерковления ребенка"
С. Рукова "О таинствах церкви в изложении для детей"
В. Титов "Игра в жизнь. О виртуальной реальности" и др.

Из книги «Православное воспитание детей» - Н.Е. Пестов.

СОВЕТЫ ОДНОЙ МАТУШКИ


... Учитывая современную обстановку, рекомендуется проявлять осторожность при требованиях к детям, которые могут давать в ряде случаев не положительные, а отрицательные результаты.

Религия — есть «соль». «Соль — добрая вещь», — сказано Христом. Но что бывает с пищей, если ее пересолить? Поэтому в воспитании детей в наше время нужна осторожность и осмотрительность, но не строгая схема «диссертации», потому что в нашей жизни наблюдается следующее.

Ребенок встает утром в школу с трудом, как это наблюдается у большинства детей. Никакой физзарядки он не делает, но родители следят, чтобы он встал на молитву. Так пусть же молитва крошки будет проста, но горяча, идущая от сердца: «Господи! Я иду в школу! Помоги мне быть внимательным, быть прилежным, сообразительным. Сохрани меня от злых людей, от бед, от ошибок. Пошли мне, Господи, Ангела снятого, чтобы он мне помог и хранил меня. Я иду по Твоей воле, так благослови же меня, Господи!» И, перекрестясь благоговейно, пусть бежит малыш с сознанием, что идет исполнять дело, порученное ему Богом.

Но что мы наблюдаем на деле? Малыш наспех твердит заученные, непонятные ему молитвы, небрежно крестится, кладет поклоны и косится на часы.

«Ах, как длинна эта молитва!» — думает он. Но сократить нельзя, его слушает бабушка. Вдруг телефонный звонок. Бабушка уходит. Какое счастье! Можно уйти поскорее, чтобы порезвиться с ребятами лишние минуты на школьном дворе. Малыш упустил длинный ряд поминальных молитв и имен, но зачем ему они? Он не знал этих людей, имена которых ему велено произносить, так не все ли равно для крошки, что ждет за гробом их души. «Да притом же они и так в раю, ведь бабушка говорит, что они были хорошие люди», — рассуждает он.

В школе ребята аппетитно завтракают сосисками, колбасой и т.д. А наш малыш смотрит на них с завистью и с осуждением: «Греховодники! Ведь сегодня пост!» Постепенно недоброжелательство к товарищам, рожденное завистью и осуждением, растет у малыша. Он охотно дерется с товарищами и слывет за «нервного» и «недотрогу». Но проходит некоторое время, и вот малыш уже дома не всегда и несразу слушает родителей.

Его наказывают, и он боится уже этих наказаний. Приходится ему скрывать свои проступки, опоздания, лень, шалости; приходится обманывать мать, отца и др. Так за чем же дело стало? Он вскоре купит себе в буфете сосисок, ведь «они», не узнают, а Бог? «Да я покаюсь на исповеди, скажу, в общем: "не слушался", ну и все. Батюшка отпустит. Бог простит».

Так понемногу внутренне дитя «отделывается» от строгости и подвигов религии и начинает чувствовать себя бодрее и веселее. А кто, как не родители, виновны в том, что иго стало ребенку непосильным, и он стремится его сбросить? Лучше бы они дали ему возможность питаться наравне с другими, играть и гулять вместе с товарищами, чем вынудили дитя свое скрывать, обманывать, лукавить и лицемерно молиться!

То же происходит и с телевизором, и с книгами. «Грех» не впускается в дом, и поэтому дитя стремится уйти из дома и насладиться тем, чем живут его товарищи. Длинные, непонятные церковные службы часто тяготят детей, они вздыхают и думают про себя: «Опять праздник! Опять пост! Как счастлив сосед, который часто ходит в кино и смотрит дома ТВ! Скорее бы вырасти и бежать из дома!»

Но эти мысли ребенок носит в глубине души, никому не говоря, ибо знает, что последуют нотации, длинные внушения, а то и наказания. До поры до времени, пока дитя боится ремня, оно терпит. Но вот уже 13—14 лет, и сын стал выше матери ростом.

«С ним сладу нет — переходный возраст», — жалуется мать.

О нет, дорогая, теперь он вырвался, но жажда этой свободы зрела в нем давно — с 5 - 6 лет, и теперь родителям уже не взять его в руки. Надо было в 7—8 лет узнать душу его, не журить и таскать за собой по церквам, а пойти навстречу желаниям ребенка: купить ему ТВ, ослабить посты и молитвословия, ибо молитве-то настоящей его не научили. Молитва есть беседа души с Богом как с любящим Другом, а вашему сыну религия и Бог были преподносимы как бесконечные ограничения, томления и страдания. Вера, которая должна бы его окрылять и делать счастливейшим из людей, стала с детства его бичом, отнимающим радости жизни; он рассуждал так: «Из-за того, что я верующий, мне нельзя, как всем, смотреть телевизор, а как это интересно! Нельзя читать ряд книг, а все о них говорят, все рассуждают, кроме меня. Я какой-то отщепенец. Из-за длинных бесконечных церковных служб не хватает времени на спорт, на гулянье — вот я слаб и не закален, я стал из-за этого посмешищем для товарищей! К тому же я не могу позвать к себе моих школьных друзей, не могу быть ни с кем откровенным: родители меня не понимают, а от друзей я вынужден скрывать свою веру, иначе меня засмеют».

Подросток становится, мрачен, озлоблен и скрытен, отказывается вскоре от всех внешних проявлений веры: от постов, от молитв, от церкви и т.д. Ужас родителей нельзя передать, но этого следовало ожидать с того дня, как они увидели скуку и тоску в глазах ребенка в ответ на их призыв к молитве, церкви и т.д.

Речь идёт о благодатных утешениях, которые должны заменить верующей душе земные блага. Но ведь до благодатных-то утешений надо дорасти! Дух-то Божий надо стяжать! Надо побороть в себе дурные наклонности, а борец-то должен быть, прежде всего, с умом. А ума-то как раз и нет у дитяти. Поэтому «иго» религии его тяготит и сломит, если оно возложено на него с детства и не осторожно, а со строгой требовательностью.

Надо бояться «пересолить» больше, чем недосолить. Не всякой душе дано с детства ощущать веяние Духа Святого. Насильно благодать душе не привьешь. Если тот, кому даны 4 таланта, чувствует Бога и отраду пребывания с Ним с младенчества, то тот, кому даны лишь 2, почувствует эту же благодать лишь на краю могилы, свершив уже свой жизненный путь, полный подвига. Так не надо нагружать дитя всеми внешними формами религии, чтобы отрок не отбросил свои «два таланта», не закопал их, решив, что 5 ему все равно не приобрести, так стоит ли стараться приобретать 4? Но Господь дал второму ту же награду, что и первому, потому что у Него в «хозяйстве» нужны всякие сосуды — и глина, и металл, и фарфор, и хрусталь. Так и у всякого своя мерка на молитву, лишь бы она шла от сердца и горела любовью к Богу, чтобы религия была юной душе отрадой, опорой, руководством в жизни, а не тяжким бременем, мешающим идти. Помоги Бог воспитателям, поистине мудрость змеиная нужна им, о чем да просят они Бога усердно и горячо. Нельзя подходить всегда лишь схематично к вопросу воспитания детей. Надо учитывать наследственность и то, что сами родители — грешные люди. Ведь в притче своей Господь сказал: одному дано 5 талантов, другому — 2, иному —1. Если требовать с ребенка, которому дано 2, то же, что с того, кому дано 5, то воспитатель промахнется: сломится его душа от излишнего напряжения. А книга написана так, как будто родители уже святы и должны быть святы их плоды. На самом-то деле родители сами без конца падают (греховно), и дети с пеленок видят вокруг себя грех. Так как же их наказывать тем, кто сам не мог искоренить грех в себе, и сам испортил свое дитя?

Не услышим ли мы голос Господа: «Сначала вынь бревно из своего глаза...».

Поэтому основное внимание родителей должно быть направлено на свой духовный рост, на воспитание себя самого. Кто себя не сумел воспитать, как сумеет воспитать другую душу? До семи лет, пока ребенок слов не понимает, его можно заставить силой повиноваться, т.е. применить наказание. Но в отроческом возрасте надо действовать лишь убеждением, иначе будет одно зло: кончится дружба между воспитателями и детьми, кончится и влияние старших. Надо твердо помнить: «Насильно мил не будешь». Если ребенок не любит отца и мать, то зря они стараются подбирать ему книги, общество и т.п. Он ускользнет от их влияния. Поэтому, прежде всего, надо беречь любовь и уважение к себе детей. Потеряв это — потеряешь и детей. Поэтому можно зачастую и сделать ослабление к своим требованиям, т.е. быть снисходительными и прощать, как и Христос прощает нас.

Бог есть Любовь. Если нарушен этот прин­цип — нарушено все в семье. Напрасны тогда иконы, лампады, посты, кресты, духовное чтение, молитвословия и т.п. Нет любви в семье — значит, нет среди нас и Бога. А любовь не раздражается, не гордится, не ищет своего. А в какой семье нет подобного греха? Дети все чувствуют, чувствуют и уход благодати из семьи. Остается внешнее, без внутреннего содержания. Соль, потерявшая силу.

Слава Богу, что у нас есть таинство покаяния, после которого надо начинать все сначала. Прежде всего, надо воззвать к Богу и попросить Его от всей души помочь подняться из той пропасти, в которой мы находимся. А с ребенком нужно идти нога в ногу: вникать в его желания, объяснять их ему, помогать разбираться в картине, в книге, в жизни, указать, к чему что ведет, ибо грех в жизни часто украшен красивой, обольстительной оболочкой, а потому сильно влечет немудреную простую душу ребенка. Пусть лучше дети смотрят фильмы дома, чем на стороне, ибо дома есть родители. Если запрещать то, что дети желают, то они начнут обманывать, и один грех повлечет за собой другие. Наказание отшатнет детей окончательно, и все слова родителей будут «как об стенку горох».

Родителям надо учитывать, что враг беспрестанно сеет плевелы в душе неокрепшей, неразумной, податливой. Поэтому надо засевать самим душу, интересоваться всем, чем интересуются дети и помогать им разбираться, что на пользу душе, а что во вред. Поэтому главное — контакт с детьми и добрая совесть перед Богом.

Милые дамы, вы удивительно точно подбираете и темы и ответы на вопросы! Я просто счастлив, что познакомился с вами. У меня есть приятель, не в Питере, а в Карелии. Он женился на разведённой женщине с 2 мал. детьми, вобщем любовь- морковь! Так вот, у них ещё трое родилось! :-))) И все приходят в тамошнюю церковь, иногда, целой оравой! Вот интересно, как это у них получается? :-) Насколько я знаю не без сложностей, но факт на лицо- в Церковь силком не тянут.

Пост для детей

Одна глава из замечательной книги "Воспитание младенцев в вере", изданной в С-Петербурге 2006 г. Посвящена посту для детей и взрослых и прояснит многие вопросы, связанные с этим. Не поленитесь, прочитайте!
К.П. - священник Константин Пархоменко.

К.П.: Пост - важный элемент не только религиозного, но и вообще нравственного воспитания ребенка. Что такое пост? Это время сознательного и свободного отказа от вкусного и приятного: от развлечений, мороженого, кино и т.д.

Великий пост. На исповедь приходит ребенок восьми лет. Кается. Спрашиваю:

- Сейчас идет Великий пост. Ты постишься?

- Да.

- Как?

- Ну не ем мяса, молочного...

- Скажи, а ты ешь конфеты? Смотришь телевизор?

- Да

Вот такая ситуация очень распространена. И честно говоря, я не понимаю родителей, чей ребенок так постится. Неужели они не понимают, что пост это не вегетарианство, это воспитание воли христианина, пусть пока маленького, но настоящего, полноценного христианина? Воспитание воли, которое основывается на том, что малыш сознательно отказывается на некоторое время от вкусных и приятных вещей.

Взрослые через пост сами себе доказывают, что не зависят от сытной, расслабляющей пищи: мясного, молочного, что послушны Церкви. Это касается гастрономической стороны поста. Со стороны же времяпрепровождения - взрослые отказываются от посещения кинотеатров и увеселительных заведений, ограничивают просмотр телепрограмм, напротив, большее время посвящают чтению Священного Писания и духовной литературы, молитве, посещению богослужений, доброделанию.

Любой постившийся взрослый подтвердит, что настоящий пост дается с трудом, но несомненно и то, что воля постящегося закаляется в этом сознательном, пусть порой нелегком, противостоянии «хочу».

Такое воспитание воли необходимо и маленькому человеку. Он должен знать, что вместе со всей Церковью, как ее маленький представитель, он на какое-то время отказывается от того, что хочется, подчиняет себя дисциплине.

Но только отказываться от мяса, молока, творога, так необходимых ему для роста и формирования организма, ребенку не имеет смысла. Иной ребенок с большим удовольствием откажется от котлеты или творога, для него постом будет как раз другое: съесть все положенное мамой на тарелку!

В чем может заключаться пост для малыша? Как раз в том, чтобы он отказался от любимого, от того, что очень хочется. Желательно - от телевизора, кинотеатров, посещения каких-то шоу, праздников. Хорошо, если ребенок отказался от конфет, варенья, тортов в будние дни поста. В субботу и воскресенье можно давать сладости, но немного.

Важное замечание: мы знаем, что в Православной Церкви четыре больших поста, кроме того, еженедельно постными днями являются среда и пятница. Значит ли это, что ребенок должен соблюдать все эти посты, большую часть года? Думаю, что нет.

Согласно древней христианской традиции, основными постами являются Великий и, еженедельно, - среда и пятница. Вот эти посты ребенок и должен соблюдать обязательно. Сюда можно добавить неделю поста перед Рождеством Христовым, из других постов какие-то дни. Но чрезмерно перегружать детей постами не нужно, пост станет восприниматься как какая-то тоскливая повинность: сверстники радуются жизни, а у нас в семье опять запреты и лишения.

А что у вас ?

Шестилетняя дочка спрашивает меня: «Мама, а почему в пост нельзя есть конфет? Бог не хочет, чтобы мы ели?»

- Нет, что-то не есть решаем мы сами. Мы это делаем и для Бога, и для себя. Вот смотри. Помнишь, ты недавно разбаловалась и развредничалась так, что ничего не хотела даже слышать. Я тебя поставила в угол на пять минут.

Ты успокоилась, подумала, и вдруг тебе стало стыдно. Ты вспомнила все злые слова, которые только что кричала, и... с ласковым и виноватым лицом подошла ко мне и сказала: «Мамочка, прости меня!»...

Так вот, пост - это как бы то время, которое мы стоим в углу. Мы там вспоминаем все свои очень и не очень плохие поступки, думаем о своем поведении и начинаем понимать, что мы во многом виноваты. Только нас не Бог наказал, Бог вообще никого не наказывает. Мы сами себя наказали. Мы решили, что так лучше будет для нас. Есть игра, веселье, гости и праздники, а есть тихое время. Время размышлений и сожалений. Вот сейчас именно такое время.

Сейчас очень любят громкие названия: у нас уже не институты какие-нибудь, а университет или академия, не ПТУ, а какой-нибудь колледж... Так что сегодня — не родительское собрание, а педагогическая конференция. И поскольку это конференция, то я свой доклад назвал тоже очень серьезно: «Цели православной педагогики и пути их достижения». Но боюсь, что получится, как всегда в постсоветское время: заявлено много, а сказано мало.

Начнем не с целей, а с тех путей, на которых эти цели осуществляются. Я, надо сказать, очень долго мучился над таким вопросом: как в процессе воспитания строгость соединить с любовью. Замечательный старец отец Павел (Троицкий) писал, что здесь нет ничего сложного, что это соединяется легко и просто, а я никак этого не мог понять и даже сформулировать. Но все-таки попытаюсь сказать, что дети должны воспитываться в некоем — я прошу не подозревать меня в каких-то неправославных взглядах, будто бы я экстрасенс какой-то или еще что-то в этом роде — энергетическом поле любви. И это поле любви должно быть создано семьей, общиной, любым коллективом, в котором проходит воспитательный процесс. Семья обычно состоит из двух человек — я говорю об общих принципах, конечно же, в жизни все не так легко, о конкретных случаях мы потом тоже поговорим. И вот, поле любви должно быть полем педагогической деятельности, и христианская педагогическая деятельность должна являть Божественную любовь, должна явить ребенку Того, Кто есть Любовь в Своем Существе. Вне этого поля, вне этой энергетики, если хотите, никакая христианская, православная педагогическая деятельность невозможна; это мы должны обязательно отметить для начала. Сама строгость педагогических приемов и подхода к ребенку вытекает из этой любви, неразрывно с ней связана. Строгими — и очень строгими — мы должны быть к детям тогда, когда они совершают плохие поступки, а остальное время дети должны находиться в поле любви.

Иногда получается так, что мы за нашими детьми — в воскресной школе, в училище, в храме, в семье — все время следим, подозреваем их, как бы они чего плохого не сделали, смотрим за ними, как некие милиционеры, и хотя они еще ничего такого не сделали, уже ожидаем, что они сделают что-то плохое. Мы так часто придираемся к нашим детям, а строгость, правильно соединенная с любовью, применяется в экстремальных случаях, когда ребенка нужно остановить, удержать. Все остальное время должна действовать любовь, любовь неиссякаемая, непрекращающаяся и все покрывающая, любовь, которая призвана явить детям милосердие Божие. Строгость эта должна быть обязательно разумной и рассчитанной; строгость — это не грубость и не жестокость, это — постоянство правил, это неуступчивость в тех случаях, когда дети стремятся выйти из послушания. Сама эта рассчитанность, конечно, не исключает непосредственной, живой реакции на поступок ребенка. Рассудительность должна ограничивать излишнюю эмоциональность и совершенно отсекать раздражительность и гневливость. Вот так я бы определил основной принцип сочетания любви и строгости в воспитательном процессе.

Если говорить о целях воспитания детей, то прежде, чем эти цели сформулировать, нужно сказать, что воспитательный процесс характеризуется законченностью во времени. Хотя ребенок может быть с нами довольно долго и до конца жизни должен почитать своих родителей, но все-таки само воспитание укладывается в какие-то временные пределы: дети нам даны на воспитание на время детства, и мы должны подготовить их к свободе взрослого возраста. Мы воспитываем детей, как пишет отец Василий Зеньковский, подготавливая их к свободе осознания себя во Христе. Наши педагогические приемы, методы воздействия, рамки, в которых находятся дети, в конце концов будут сняты, и ребенок останется свободным. Главная наша задача — научить детей правильному общению с Живым Богом-Троицей, так рассказать им об искупительной Жертве Христа, чтобы этот рассказ запечатлелся в их сердце, а не только в сознании, дать им понятие о духовной жизни, воспитывать их в исполнении заповедей, помочь им осознать себя членами Православной Церкви через вхождение в жизнь приходской общины. Вот те задачи, которые стоят перед нами. И мы, конечно же, должны не просто рассказать им о вере, а должны эту веру прежде всего явить. И прежде .чем говорить о воспитательных методах и приемах, об особенностях воспитательного процесса, нужно сказать, что не может научить чему-то тот, кто сам этого не умеет. Мы не можем дать ребенку то, чем сами не обладаем, не можем помочь ему родиться свыше, родиться духовно, если сами для духовной жизни не родились. Есть замечательная пословица, которую мы все время вспоминаем, когда говорим о воспитании детей: «От осинки не родятся апельсинки». И сделать из них настоящих христиан мы не можем, если сами таковыми не являемся. Поэтому прежде чем нам приступить к воспитанию детей, нужно обязательно спросить себя, кто мы есть, как мы живем, и, наверное, это нужно делать не просто перед началом воспитательного процесса, а постоянно; всегда во время общения с детьми контролировать себя и смотреть за тем, что мы сами из себя представляем.

Конечно, можно впасть в другую крайность и сказать: ну кто я такой? как я могу воспитывать детей? я же хуже них, они такие замечательные, они такие хорошие. У нас был случай как раз в этом зале: дети после службы занимались с нашими педагогами и стоял страшный шум, так что было слышно даже в храме. Здесь было два педагога, двое мужчин, которые пытались с ними заниматься, а дети от них убегали, они их ловили, в общем, была странная ситуация. Потом я попросил их подойти ко мне в кабинет и спросил, что здесь происходит. И один из них сказал: «Ну, они как тараканы: одного возьму, а другие все убегают, я их не могу больше двух удержать». Я говорю: «Надо с ними построже». — «Ну кто я такой, батюшка, чтобы с ними быть построже! Да я такой грешник! Хуже нет. Ну как я могу им что-нибудь строго сказать?».

Конечно же, мы с вами можем сказать, что дети во многом лучше нас. Общение с детьми само по себе может нам помочь стать лучше. Господь ставит нам в пример детей, говорит, что таковых есть Царство Небесное (см. Мф 19:14), что кто не примет Царствие Божие, как дитя, не войдет в него (см. Лк 18:17), поэтому нам следует учиться у детей живости восприятия, простоте. Какие-то вещи, даже духовные, они понимают лучше, чем мы, обремененные многими грехами. Но это совсем не значит, что мы, осознавая себя грешниками, не должны заниматься их воспитанием. Просто мы должны понять, что если хотим чему-то их научить, нам самим нужно двигаться по пути духовного развития и совершенствования, быть подвижниками, хоть мы и грешники: хотя бы на один миллиметр, но двинуться сегодня вперед, хоть что-то сделать, хотя бы не отступить. Это обязательно должно присутствовать в нашем сознании. А общение с детьми, с такими замечательными существами, конечно, кроме всего прочего, радостно и интересно. И настоящий педагог от этого общения, от воспитательного процесса получает не только горечь и головную боль, но и неподдельную радость, — как радуется мать, которая воспитывает ребенка.

Что главное в жизни православного человека? Что главное в жизни, в воспитании маленького ребенка? — Участие в богослужении, исполнение заповедей, навык послушания. Я думаю, что слова одного старца, который жил на Афоне и подготовил множество учеников, применимы не только к духовным отцам, но и к родителям. Этот старец говорил своему духовному чаду: «Если когда-нибудь Бог приведет в твои руки каких-то духовных чад, ты учи их самому главному: учи их молитве, а молитва научит их всему остальному». И если мы хотим воспитать своих детей в вере, воспитать их православными христианами, наша задача заключается в том, чтобы помочь им обрести общение с Живым Богом, Который есть Троица. И прежде всего — научить их молиться. Общение с Богом станет основой всей их дальнейшей жизни, и из этого вытекают и все остальные задачи, которые стоят перед православным воспитателем или перед православными родителями. Нельзя просто научить детей молиться, нужно, чтобы менялась их жизнь, менялись отношения с людьми, чтобы они воспитывались и эстетически, любили красоту, понимали красоту, — все это будет связано с молитвой, но все-таки молитва должна быть основой. И, конечно же, нужно явить ребенку христианскую веру, явить ему такую полную жизнь, христианскую, настоящую жизнь, которая поможет устоять, когда мир предложит ему всевозможные соблазны, — жизнь радостную, исполненную любви, трудную, подвижническую христианскую жизнь, интересную и подлинную. Если они ощутят ее в своих близких, если увидят в лицах своих родителей, их знакомых, в христианской общине, — конечно же, тогда они устоят перед соблазнами, в которых лишь внешне красивая ложь, а за ней ничего не скрывается, за ней на самом деле смерть, потому что все грехи, соблазны, которые существуют в мире, это путь к смерти. Познав эту истинную жизнь в детстве, от родителей, они, сравнивая то, что видели в детстве, с тем, что им предлагает мир, не знающий Христа, конечно же, сделают правильный выбор; главное — показать им пример истинной молитвы, который и будет основой воспитания.

Отец Таврион (Батозский), замечательный подвижник, говоря о воспитании детей, приводил пример из Достоевского: была семья Карамазовых, не очень хорошая, прямо скажем, совсем неблагополучная семья, и в этой семье был замечательный мальчик — Алеша. Он был воспитан своей матерью, а потом воспитывался у чужих людей. И единственное его детское воспоминание — как мать протягивает его к иконе Божией Матери и молится за него, просит, чтобы Божия Матерь взяла его под Свою защиту. Вот та основа, которая была положена матерью при самом начале его сознательной жизни.

Есть другой пример. Один ныне живущий добрый пастырь как-то мне рассказывал, что у него был крестный, замечательный человек. Однажды в детстве он увидел, как крестный молится, и никогда больше не видел, чтобы человек так молился. Может быть, это действительно так, а может — это такое сильное детское впечатление, ни с чем другим уже несравнимое. И в душу ребенка западает, когда он видит, знает, чувствует и понимает, что родители молятся о нем.

Конечно, не нужно специально показывать, как надо молиться. Молитва — это не показное действо, а внутренняя обращенность души к Богу. И если эта обращенность у вас будет, ребенок почувствует это, поймет, что для вас это главное, вы этим живете, в этом источник ваших радостей, ваших сил, вы прибегаете к Богу во всех экстремальных случаях... В этом нужно, может быть, немножко помочь ребенку, чтобы молитва была не просто формальностью, а чтобы ребенок молился вместе с вами тогда, когда что-то случилось, радостное или печальное, когда кто-то заболел, или наоборот, когда нужно поблагодарить Бога за какую-то радость. Молитва должна сопровождать всю нашу жизнь. И ребенка нужно тоже к этому приучать; это научит его обращаться к Богу всегда, во всех случаях жизни.

Кроме этого необходимо помочь ребенку совершать молитвенное правило; в начале детского пути, наверное, нужно молиться вместе с ним, но как можно скорее должен наступить тот момент, когда ребенок уже молится самостоятельно. Я знаю от наших прихожан, что многие заставляют дома детей молиться вместе с ними, а когда приходят с ними в храм, в место общей молитвы — то здесь они от ребенка отделяются, встают в угол, а ребенок делает что хочет. А должно быть обратное. Дома нужно помочь ребенку молиться самому, нужно научить его дома обращаться к Богу, чтобы это была его личная обращенность, можно начать вместе с ним, затем научить его, как правильно молиться, и очень нежно, аккуратно, ласково, деликатно помогать ему в том, чтобы эта молитва укрепилась в его душе. А когда вы приходите с ребенком в храм, то нужно объяснить ребенку, что здесь общая молитва; можно как раз стоять рядом с ребенком, объяснять ему какие-то части богослужения, можно вместе с ним поставить свечку, объяснить ему, как это делается, и помолиться перед иконой. Здесь можно подсказать ему, когда встать на колени, когда петь «Отче наш», подсказать: «Вот сейчас, слышишь, батюшка молится о болящих, читает молитву о болящих. И ты тоже помолись». Тогда богослужение будет для ребенка более понятным, более близким, не чем-то таким, что нужно отстоять и поскорее убежать. А храм не будет местом, где он встречается со своими сверстниками и с ними где-то в уголочке начинает обсуждать свои дела; он поймет, что мы собрались, чтобы молиться Богу все вместе.

Общая молитва нуждается в том, чтобы вы были рядом с ребенком. Поэтому в храме нужно быть рядом с ним, особенно когда он идет причащаться, объяснить ему, как подходить к чаше, как от чаши отходить, что значит прикладываться ко кресту; объяснить смысл священнодействий, которые совершаются в храме. Вот здесь нужно ему помогать, сопровождать его, ему нужна помощь, потому что он пока еще не умеет общаться с Богом и для него общаться со сверстниками или с теми или другими предметами в храме легче, чем обратиться к Богу.

Если говорить об участии детей в богослужении, то дети всю материальную культуру Церкви воспринимают живее и глубже, чем мы. Многие из нас пришли к вере, будучи людьми взрослыми, пришли, так сказать, от какой-то идеи, пришли в поисках истины, пришли еще как-то, а дети могут прийти к Богу, приходя в храм, при помощи тех материальных предметов, которые освящаются Церковью. В Церкви есть множество традиций, обрядов, обычаев, которые ребенку могут быть вполне понятны, могут открыть ему красоту, многообразие православного богослужения: свечи, ладан, лампады, иконы, просфоры и обряды освящения яблок, воды, меда, вербы, березки. Если все это правильно объяснить ребенку, то ему будет легче воспринимать богослужение. Он будет ждать, когда же придет Троица, пусть даже он будет ждать, чтобы храм украсили березками, но он будет понимать, что это значит, и через это, через внешние предметы, которые вполне ему доступны и понятны (гораздо более доступны, чем наши абстрактные утверждения или отвлеченные рассказы, не касающиеся сердца), он будет воспринимать церковную жизнь, он к этой жизни приобщится. Мне кажется, нужно обязательно знакомить ребенка с обрядами и обычаями, через это приводить к вере. Можно это делать и дома: освящение дома, день ангела. Рождество, Богоявление. Взять святую воду, окропить с ребенком весь дом, торжественно пропеть тропарь. Принимая в этом участие, он будет понимать, что церковные службы красивы, радостны, в них много очень важного и понятного.

Если мы сами нарушаем заповедь Божию, которая говорит, что шесть дней нужно делать дела свои, а седьмой день посвятить Господу Богу, если жизнь нашей семьи не подчиняется этому ритму, который установлен Богом, то трудно будет ребенку удержаться в Церкви, потому что если нарушить этот ритм, если он увидит, что в воскресенье можно не идти в храм, можно заняться чем-то еще, какой-то работой на участке, поспать подольше, еще что-то сделать, а храм — это в общем необязательно, то он очень легко это воспримет и, когда богослужение ему в какой-то момент станет неинтересно, — бывает в жизни, когда что-то даже очень важное делается почему-то вдруг неинтересным, жизнь наша душевная такая: то подъемы, то спады, эмоциональные или иные, — то он очень легко скажет, что это ему не нужно, не обязательно. Поэтому жизнь семьи должна подчиняться тому ритму, который установлен Самим Богом, и тогда ребенку будет естественно бывать в храме в воскресенье, у него даже вопросов не возникнет, зачем это нужно и почему. Без этого он будет чувствовать себя обделенным, так что если вы хотите, чтобы ваши дети остались в Церкви, то нужно, самим воспринять тот ритм, который в Церкви существует.

У нас есть примеры, как мне кажется, удачные, вовлечения детей в богослужение, — детей уже не маленьких, с которыми нужно ставить свечечки, давать им просфорочки, чтобы они ждали этого в конце службы, рассказывать им, что изображено на иконах, детей, которые еще не понимают смысла произносимых слов, — а детей, которые уже умеют читать и могут что-то понять в богослужении. Во времена доперестроечные, до того момента, когда наступило тысячелетие Руси, когда Церковь стала свободной, когда мы смогли заниматься с детьми в храме и устраивать на приходском и даже церковном уровне педагогические конференции, были опыты служения дома, скажем, всенощной. Я не говорю, что нам нужно всенощные служить дома, я просто вспоминаю, как всенощная служилась дома. Скажем, раньше, когда я служил за городом, я мог, конечно, поехать вечером, хотя служить должен был утром, но мне ехать туда два часа, семью не хочется оставлять, и я оставался в Москве. Иногда я шел в какой-то храм, а иногда мы служили всенощные дома. На них были мои дети, была матушка, и когда в комнате было человек пять или шесть, то богослужение совершалось как бы на глазах детей, они были ближе к священнику, видели перед собой богослужебные книги, они сами участвовали в чтении, в пении. И через это богослужение делалось для них более понятным.

Я знаю и рассказы других людей, как через такое служение дома каких-то служб, всенощных, иногда даже в отсутствие священника (в пятидесятые годы нельзя было без угрозы лишиться работы постоянно ходить в храм, и еще разные были причины, по которым иногда люди молились дома), богослужение делалось более понятным для детей. Они не просто приходили в храм, вставали где-то за колонной и с ноги на ногу переминались, как у нас многие дети, а стояли на клиросе и в службе участвовали, и к службе приобщались. У нас и в наше время есть такой пример, это наше служение в приютском храме, где службы совершаются с участием детей. Дети сами встают на клирос, смотрят в книги, поют, им это интересно. И служба совершается, немножко применяясь к их немощам, поется, например, то, что должно читаться, чтобы дети в этом легче участвовали. Вообще детям иногда легче, когда они собираются вместе, не читать молитвы и слушать, что читают, а петь всем вместе. Раньше в приходских храмах существовали такие песенные чинопоследования, которые включали в себя не чтение молитв, а пение всем храмом. И детям, когда они поют все вместе, это помогает приобщиться к службе, служба не кажется такой скучной, длинной. Когда они поют слова, они волей-неволей проникаются их смыслом.

Есть и другие формы приобщения детей к богослужению. Создаются детские хоры, мальчики прислуживают в алтаре, девочки в храме ухаживают за подсвечниками, дети убираются в храме после службы и через это тоже участвуют в подготовке храма к богослужению. Мы стараемся это делать, но нужно сказать и об опасности, которая заключается в том, что если ребенка просто ввести в алтарь, особенно если ввести еще второго и третьего, как это делается в некоторых храмах, то дети, предоставленные сами себе — им нужно выйти со свечой, им это очень нравится, — все остальное время не молятся, хотя находятся рядом со святыней; находиться рядом со святыней и не благоговеть перед ней нельзя, от этого человек теряет страх Божий. И дети теряют страх Божий и ведут себя безобразно. Вот это привыкание к святыне, потеря благоговения, — вещь очень опасная. Поэтому мы в нашем храме стараемся особенно мальчиков в алтарь не приглашать, потому что это может потом отозваться чем-то иным. Нужно искать какие-то иные формы. Как это сделать, я не знаю. Может быть, надо создать детский хор, который пел бы отдельные песнопения всенощной, скажем, и стоял в храме с педагогом. Конечно, нельзя это делать искусственно; это должно быть естественно, как естественно было раньше молиться дома (сейчас это, конечно, смешно; как-то не совсем это ясно, неоправданно получается). Или, я помню, я служил в одном храме под Москвой, там у нас был детский хор, они пели Трисвятое на Литургии. До этого они спевались; начиналась Литургия, а они где-то спевались в отдельном помещении, а уже после малого входа, при пении тропарей, они все, — впереди шел регент, — входили в храм, вставали на место, пели Трисвятое и потом уходили заниматься дальше. Конечно же, как-то все это немножко странно.

В нашем приюте, где дети как-то участвуют в богослужениях, служить для них специальную детскую Литургию тоже было бы не совсем правильно. В некоторых храмах идут по этому пути католики служат какие-то там детские Литургии. Но Литургия не может быть детской, монашеской, сестринской. Литургия всегда одна. Литургия есть великое Таинство, и нельзя к ней применить никакой иной термин, не может она быть иной. Бывает воскресная Литургия, когда собирается вся община, или Пасхальная Литургия, которая совершается раз в год, ночью, и являет собой центр годового богослужебного круга. Но служить какие-то служебные Литургии, заупокойные Литургии, или еще что-то такое, конечно, как-то странно. Это некое принижение; нельзя из Литургии сделать что-то игрушечное, детское, приближенное к пониманию детей, это, наверное, будет неправильно. Но вот, скажем, в нашем приюте есть домовый храм, и можно приходить туда с детьми на службы, — не всем, естественно, если сразу все дети придут, они там не поместятся, — но отдельными группами.

Во всяком случае надо думать: как сделать так, чтобы служба стала более понятна для ребенка. Если каждый из тех, у кого есть дети, будет вместе с ними стоять на службе, ощущать себя в единстве со всеми и тихонечко им что-то объяснять, помогать им осознать службу, тогда даже не нужно будет никаких специальных занятий.

Конечно же, с детьми нужно беседовать, нужно помочь им осознать свою веру. Вера у ребенка может быть очень сильной, очень живой, очень глубокой, очень действенной. Но ребенок — он на то и ребенок, что он не вполне обладает своим сознанием, рассудком, и нужно помочь ему осознать свою веру. Осознанию ребенком веры, которая в нем есть, и служат беседы с детьми. О чем и как можно беседовать с детьми? Я думаю, что самая лучшая форма бесед с маленькими детьми — это пересказ им житий святых; на примере святых можно беседовать о вере. Я думаю, родители обязательно должны рассказывать детям о годовых праздниках. Эти рассказы могут повторяться каждый год, особенно для маленьких детей. Как выяснилось на моем опыте, дети в возрасте трех лет запоминают какие-то яркие образы, но вот связный рассказ, сюжет они не запоминают. Я говорю: «Ты помнишь, что я тебе рассказывал тогда-то о том-то?». — «Нет, я не помню». — «Ты помнишь, мы с тобой ходили, видели какой-то спектакль?». — «Ну, я помню, там птица какая-то была, а что там было, я ничего не помню». Но тем не менее эти рассказы должны быть обязательно, потому что они накладываются один на другой и остаются в сознании ребенка, может быть, на подсознательном уровне, дают возможность на будущий год рассказать им о том же самом, только более глубоко.

Конечно же, прежде чем дать ребенку самостоятельно читать Евангелие, нужно пересказать основные евангельские события, чтобы ребенок уже что-то знал о Евангелии. Это тоже задача родителей. Самостоятельное чтение Евангелия должно входить у детей более взрослых в молитвенное правило. Нужно решать с духовником отдельно, когда ребенок может начать самостоятельно читать Евангелие. Конечно, это должно исходить и от ребенка тоже, он должен хотеть читать Евангелие. Вот у нас в приюте ко мне девочки подходили: «Батюшка, благословите меня Евангелие начать читать». Одна даже подошла и говорит: «Батюшка, можно я буду Псалтирь читать?». И вообще все воспитание должно быть построено так, чтобы ребенок хотел участвовать в богослужении, хотел молиться, читать, слышать рассказы о Церкви, о духовной жизни. Если происходит обратное, значит, что-то в вашем отношении к ребенку, в ваших действиях неправильно, что-то нужно обязательно менять; нужно об этом думать и перестраиваться. Потому что если нет в ребенке этого желания, если для него пойти на службу это наказание, а не радость, то это очень плохо.

Чтение книг нужно начинать с детьми очень осторожно. Я помню, отец Павел (Троицкий) писал одной девочке в письмах, что духовные книги и жития святых ей читать пока не нужно, лучше читать пока обычные хорошие книги. Не нужно бояться светской литературы, хорошей и доброй, потому что ребенку она понятней; ему иногда понятней рассказы, чем жития святых или другие духовные книги. Не нужно заранее делать ребенка взрослым человеком. Нельзя с него спрашивать в детстве то, чего мы с вами сами иногда исполнить не можем. Здесь нужно быть очень осторожными.

Большой проблемой остаются занятия в воскресной школе и в других учебных заведениях Законом Божиим. Это вещь очень сложная, очень трудная, очень опасная даже, я бы сказал. И об этом нужно говорить особенно.

Я наметил основные проблемы научения детей общению с Богом. Мне кажется, что здесь можно остановиться.

Из задачи научения детей вере, общению с Богом вытекает следующая задача. Мы знаем слова апостола Иоанна Богослова, что если кто не любит своих ближних, брата своего ненавидит, а говорит, «я люблю Бога», тот лжец (см. 1 Ин 4:20). И поэтому нельзя научить ребенка вере в Бога и не научить его любить ближних. Это должно вытекать из первой задачи и обязательно быть с ней связано. Главное, что мы хотим, пусть даже нас назовут фанатиками, — научить ребенка вере, научить его общению с Богом. Но нельзя этого сделать, не научив его любить других. Значит, эта вторая, этическая задача вытекает из первого круга проблем, которые мы должны решить. И точно так же, как в религиозной жизни, в этой этической сфере главное значение для детей имеет отношение родителей между собой.

Что первое ребенок видит в своей жизни, как ему учиться этике, как он учится правильно относиться к другим людям? Он видит, как мама и папа ругаются, как они дерутся, и этим закладываются основы его отношения к другим. Он считает, что так нужно поступать со своим ближним. А когда ему говорят, что нужно любить, он понимает, что нужно говорить «надо любить», а при этом любить не нужно, а драться нужно обязательно. И здесь ничего не сделаешь; ребенка нельзя обмануть. Он видит и понимает глубже, чем нам кажется. В какой-то момент его можно обмануть, но в конце концов он поймет, где истина, где правда, и отношение его к другим людям определится тем, как относятся друг к другу родители, как это с родителями происходит. И то, как мама и папа относятся друг к другу, накладывает отпечаток на ребенка. Как мы относимся к нашим родителям, к бабушкам и к дедушкам, он тоже в конце концов спроецирует на себя. «Вот, мама, ты говоришь, чтобы я тебя уважал, а ты с бабушкой как разговариваешь». Разговоры о знакомых, отношения с другими взрослыми людьми — вот что формирует отношение к ближнему у наших детей, а не выучивание заповедей, не объяснение их. Это главное для детей, потому что они же живут — знаете, как люди говорят, ну, а по жизни-то как?, то есть, ясно — святые там, это некая сказка о каких-то идеальных людях, где-то они когда-то были, сейчас где-то старцы в монастырях живут... Ну, а по жизни-то как? ну, заповеди там, конечно, нельзя аборты делать, ну, а по жизни-то как? И ребенок тоже так же живет. В жизни-то как ?

Главное, что ребенок в себя вбирает — это жизнь. Один мой друг-священник поделился со мной своим пониманием того, что его сформировало в детстве. В дом к его родителям приходило очень много интересных людей, замечательных, хороших, и он все время сидел и слушал их разговоры. У них была одна комната, коммунальная квартира. Он всегда находился при взрослых людях. Вот что сделало его, то доброе, что в нем есть. И я вижу, что дети, которые воспитываются в нашем приюте, где взрослых очень много, где есть некая перенасыщенность взрослыми людьми, в этом смысле счастливее наших детей, которые живут в неполных семьях или в семьях, где один ребенок, в семьях, которые живут замкнуто, в семьях, у которых нет близких знакомых, в семьях, где люди не встречаются за столом для дружеской беседы. Вот эти дети обделены, потому что они не видят, как взрослые люди общаются между собой. Взрослое общение ребенком воспринимается. Если общаются люди хорошие, добрые, то, конечно же, это ребенка формирует. И поэтому мы должны думать о том, как мы относимся к нашим ближним. В одной семье вырос ребенок, не очень удачный, и я думаю, это потому, что мама очень любила всякие разговоры о своих близких, о школе, о педагогах. А для ребенка ничто не проходит мимо, его душа гораздо более восприимчива, чем наша. Мы можем вроде бы просто так сказать, а потом покаяться. А ребенок — у него душа цельная; одно неудачно сказанное слово может проникнуть очень глубоко и произвести в душе ребенка разрушительные действия.

Первое, чему нужно научить ребенка в отношениях к ближним — это отношение к духовнику, коль скоро мы говорим о православном воспитании ребенка, православной педагогике. Духовник — это для ребенка даже больше, чем отец и мать. Это непререкаемый авторитет, это человек, через которого ребенок узнает волю Божию. И если такого отношения к духовнику нет у родителей, то его не будет и у детей. Если ребенок ходит на исповедь, а родители говорят: «Ну, ничего, мы батюшке не скажем», или что-нибудь нелестное говорят о батюшке, даже если просто в семье нет благоговейного отношения к духовнику, то ребенок многое теряет. В нем не будет заложена основа правильного отношения к духовнику как к человеку, через которого осуществляется его связь с Богом, которому он исповедуется, причащается из его рук. Для ребенка это настолько важно... Я шел как-то по деревне, и какая-то девочка говорит другой: «Смотри, смотри, вон Бог пошел». У ребенка все очень связано, гораздо более связано, чем у нас. Мы-то знаем, что батюшка, может быть, покушать любит, в общем, человек он, как и мы. Разные батюшки бывают. А у ребенка не так. Для него священник — это что-то особенное, он его иначе воспринимает, тоньше чувствует. И в семьях отношение к духовнику не должно быть нарочитым, не надо на всех стенах вешать портрет духовника, это совершенно необязательно, но в семьях, где есть глубокое, благоговейное отношение к духовнику, это помогает воспитывать детей. Я знаю семьи, где это помогло воспитать детей. Я очень почитаю священника, у которого исповедуются мои дети, и считаю, что их связь с ним — это то, что их спасает и помогает им пережить особенно трудный переходный возраст.

Те, у кого дети еще маленькие, должны знать, что их ждет очень трудное испытание, когда начнется нестроение в душе бедного ребенка и родители перестанут для него значить что бы то ни было. Когда ребенок ходит в школу, учитель бывает важнее, чем мать. Я помню, как моя дочь Те, у кого дети еще маленькие, должны знать, что их ждет очень трудное испытание, когда начнется нестроение в душе бедного ребенка и родители перестанут для него значить что бы то ни было. Когда ребенок ходит в школу, учитель бывает важнее, чем мать. Я помню, как моя дочь говорила про учительницу; учительница, судя по ее пересказу, сделала неправильное ударение, я поправил, а дочь с таким подозрением на меня посмотрела: «А нам учительница сказала, что надо говорить вот так». И я понял, что уже немножко отодвинут этой учительницей, что она для ребенка очень важна: первый класс, первая учительница. Смена авторитетов у ребенка обязательно произойдет, и если у него не будет духовника, то с ним могут произойти тяжелые и страшные события.

У нас, к сожалению, совершенно неустроен институт крестных. Но тем не менее, если помечтать (хотя мечтать грех, но о хорошем, может быть, и можно), то институт крестных должен помочь родителям в духовном православном воспитании. Крестные могут нести на себе очень важную нагрузку. В конце концов ребенок видит недостатки родителей, он с ними вместе живет. Пока он маленький, мама для него самая красивая, самая лучшая. Но когда он подрастает, он видит, что мама не Венера Милосская и папа тоже не Аполлон... А крестный, с которым он не связан плотскими узами, не заставляет его чистить зубы, делать всякие неприятные вещи; крестные предназначены для духовного воспитания, и если бы были настоящие крестные, задача духовного воспитания детей решалась бы легче.

Далее нужно было бы сказать об отношении к родителям, сверстникам, к младшим, об отношениях в общине, отношении к учителям, вообще ко взрослым, об отношениях полов (тема очень тонкая, а в наше время уже не только тонкая, но и грубая), об организации отношений в группе детей, — это все очень сложные и серьезные проблемы, на которых мы пока не будем останавливаться.

Давайте от этики перейдем к эстетике, к необходимости эстетического воспитания ребенка. Эта сфера очень важна, и ребенку необходимо явить красоту Божьего мира, которая видна в творении, которая присутствует в богослужении, в религиозном искусстве, в искусстве светском, — привить вкус к настоящей красоте. Если этого не сделать, если этот вкус у ребенка не вырабатывать с детства, то в конце концов он сам себе создаст какие-то эстетические категории, будет считать, что красиво — это когда кольцо в носу, когда разрез на юбке. Он будет считать, что красиво и хорошо, когда музыка громко звучит, — в общем красив кич, массовое искусство, которое сейчас заполонило весь мир, а остальная культура — это что-то некрасивое.

Как научить ребенка? Мне кажется, сделать это можно очень просто, фиксируя его внимание на красоте: посмотри, какое красивое облако, какой красивый закат, какая красивая птичка, посмотри, какой красивый здесь аналойник, какое красивое облачение на престоле, послушай, как красиво поют соловьи, послушай, как замечательно поют в храме, и так далее. Сама фиксация внимания на этих явлениях, на отсветах красоты Божией» которая есть в этом мире, остановка взгляда, умение созерцать эту красоту, если это сделано вовремя, сформируют душу ребенка, сделают ее иной. Может быть, у ребенка и будет период увлечения какой-то музыкой, фильмами или еще чем-то таким — ребенок существо любопытное, это уже нам все малоинтересно и ничего не нужно, а ему все интересно, все хочется попробовать, все узнать — но, почувствовав, поняв, что это такое, он отбросит это, если будет воспитан в понимании красоты настоящей. То же касается и литературы. Нужно приучить ребенка, выработать в нем вкус к литературе. Читать хорошие книги вместе с ним, говорить об этом, вместе с ним слушать музыку, приобщать его к культуре. Без этого ребенок будет подвержен страшным соблазнам, потому что в наше время люди не нуждаются в том, чтобы много работать, у них много свободного времени. И массовая культура захватывает человека все больше и больше, вторгается в его сознание все наглее и грубее. И от этого воздействия — если у ребенка не будет внутреннего противоядия, если он не будет внутренне сформирован иначе — его нельзя будет уберечь.

Конечно же, нужно научить ребенка трудиться, правильно относиться к вещам, наладить его быт. Это тоже входит в воспитание. Если для монахов важно хранить свою совесть по отношению к вещам, как говорит авва Дорофей, то это важно и для ребенка, и нужно с него это требовать. В том, что касается этического воспитания ребенка, мне кажется возможным применять какое-то насилие в допустимых формах, какие-то формы наказания. Здесь нужно больше требовать, и ребенок, если это ему объяснить, поймет и сам отдаст себя в руки требовательного воспитателя.

Еще одна важная тема — воспитание ребенка в общине. Оно особенно важно сейчас, когда семьи разрушаются; сейчас, когда настоящих православных семей нет, когда в большинстве своем мы представляем из себя неофитов, которые не помнят своего детства, не знают, вернее, как в детстве ребенок переживает те или иные явления духовной жизни. Если есть здесь среди ваших знакомых люди, которых в детстве воспитывали, исходя из принципов православной педагогики, то было бы хорошо, если бы они рассказывали, как ребенок видит богослужение, как реагирует на то, что ему говорят о заповедях Божиих, как он первый раз исповедуется, что он переживает, что чувствует. У ребенка же не спросишь, он все осознает потом, сейчас у него пока чувства неосознанные, он не может их выразить до конца. Вот поэтому сейчас тем более, при всех наших общих недостатках, нам необходимо единое энергетическое поле любви, в котором мы должны соединиться вместе, решая те задачи, которые перед нами стоят.

Необходимо очень серьезно заниматься воспитанием детей в общине; особенно это важно для неполных, не целиком православных, неофитских семей, семей, где только один ребенок, потому что у единственного ребенка нет полноты общения с другими детьми. Для этого и нужно собираться на конференции, нужно серьезно заниматься воскресной школой, обязательно устраивать детский лагерь, в котором детей собирают вместе, лишив их на время вредного влияния и отдав на воспитание православным педагогам. Нужно совершать паломнические поездки и прогулки, нужно вместе праздновать праздники, нужно обязательно ходить друг к другу в гости. Нужно как-то налаживать общение, делать его православным, возрождать православные обычаи, обряды. Нужно приглашать батюшку к себе домой и вообще всячески трудиться.

Каждый из родителей должен во всей мере осознать тот объем требований, которые предлагает ему жизнь, встать перед лицом этих проблем, страшных, тяжелых, неразрешимых, которые он все-таки должен решить, если хочет воспитать своего ребенка и не снимать с себя ответственности за этого ребенка. Но можно разделить обязанности, и кто-то, например, может составить каталог книг, которые мы рекомендуем читать детям в таком-то возрасте, составить библиотеку. Дежурить по очереди в трапезной, следить за тем, чтобы дети хорошо себя вели. Дежурить в храме, чтобы дети чувствовали и некую строгость тоже. Помогать в поездках с детьми, устраивать лагерь. Детский лагерь без мужчин невозможен; это нельзя переложить на одних женщин. Мужчинам необходимо принимать участие в воспитании детей, мальчиков особенно. У кого-то, может быть, есть возможность внести какие-то деньги. Можно устраивать фильмотеки, предоставлять помещения для занятий, — словом, делать все для того, чтобы наши дети не погибли.

А главное, конечно, всем вместе хранить мирный дух, молиться о себе и о наших детях со слезами на Литургии и вместе трудиться над их воспитанием, осознавая единство цели, о которой я говорил.

Ответы на вопросы

— После причастия мальчик трех с половиной лет плохо себя ведет, его разбирает, он становится плохо управляемым. Что это и как. с этим бороться?

— Вопрос сложный, нужно разобраться, что происходит с этим мальчиком. И вообще, когда ребенок что-то плохо делает, нужно понять причину его поступков, чтобы правильно отреагировать. Ребенок не хочет пойти в храм. Почему? Если он не выспался, значит, нужно устроить его режим так, чтобы он мог поспать. Или он не хочет пойти в храм, потому что ему тяжело стоять, еще по какой-то причине: плохо себя чувствует, устал. Или просто у него такой каприз. Некоторые дети не хотят идти в храм, потому что они трудно встают рано утром. В соответствии с причиной и нужно решать, что с ним делать.

— Если ребенок, девочка, дерется с родителями по утрам, когда надо вставать в школу, что с ней делать? Не будешь же с утра наказывать, тем более, время ограничено.

— Я не знаю, как быть в данной ситуации, я своих детей никогда не заставлял вставать в школу. Я всегда говорил: «Хочешь опоздать? Пожалуйста, опаздывай. Я тебя разбудил, а ты как хочешь». Они привыкли к этому и всегда старались успевать в школу. Мне кажется, что детям надо просто раньше ложиться. Тогда будет все проще.

— Как помочь вернуться к вере подростку, юноше, который посещал раньше воскресную школу и храм, а теперь повзрослел и почти отошел от веры, по крайней мере внешне, стал даже озлобленным?

— Общий рецепт — это усердная молитва за ребенка, любовь к нему, невзирая на его состояние отлучения от Церкви, и, конечно, явление христианской жизни, радости этой христианской жизни. Ребенок должен понимать, что христианская жизнь — это не запреты, не нудные долгие молитвы, не непонятные богослужения. Он должен понимать, что христианская жизнь — это радость быть с Богом, это радость полной жизни во Христе. Это радость любви, радость общения с другими людьми, ничто этой радости не заменит. Если он это увидит, почувствует, то я думаю, что тогда он к вере вернется.

— Как приучать детей к труду? Есть ли разделение труда на мужской и женский? В условиях города женский труд есть, а вот мужской?

— Я думаю, что и в условиях города можно найти какой-то мужской труд, гвозди забивать, что-то переставлять или ремонтировать. Но в семье мальчик не должен чуждаться никакой работы. Если нужно посуду помыть — пусть моет. Хотя, с другой стороны, есть некое разделение, и ребенок должен воспитываться по правилам того пола, в котором рожден.

— Как воспитать в мальчике мужские качества: мужество, выносливость, ответственность? Ведь это будущий глава семьи! Его отец не является в этом смысле примером.

— Вопрос, конечно, тяжелый; наверное, это очень сложно. Можно воспитывать мальчика на примере крестного или педагога воскресной школы, или найти какой-то образ в литературе, и среди святых есть замечательные, мужественные личности. В XX веке есть рассказы о новомучениках, там есть яркие образы стойких, мужественных борцов за веру, удивительно крепких и сильных. Можно находить примеры в русской истории.

Протоиерей Аркадий Шатов
АЛЬФА и ОМЕГА. N 16. 1998 г.

Чудо воспитания

Привести в храм маленьких детей — это полдела: нелепо приводить ребенка в храм, бросать его там, а самому молиться где-то в углу или даже уходить куда-то. Вот это действительно детей разлагает, и видишь: двухлетний мальчик стоит как вкопанный всю службу, не оторвешь, и в три года стоит, а потом, став постарше, убегает. Когда я с детьми ходил в церковь, то сам с ними стоял обычно всю литургию, а вечером мы очень редко ходили. Я решительно проходил с детьми к амвону, и там мы всегда стояли. Дети были маленькие, им, конечно, было тяжело, и то сделаешь поклончик с ними вместе, то свечку дашь поставить, то на батюшку покажешь, что-то пояснишь шепотом. Домашняя молитва проходила у нас так: правило мы читали обычно вместе с супругой, а дети — по мере возрастания понемножку подключались. Был, кстати, интересный момент: когда двухлетний Ильюша, старший, говорить еще почти не умел, то он становился перед иконками и что-то лопотал. Ну, я, умудренный святоотеческой литературой и неправильно понявший многое, стал его останавливать, дескать, он безсмысленно говорит. Потом, когда об этом узнал мой духовный отец, я от него заслуженно получил, потому что не надо вмешиваться в детскую молитву. Когда церковный ребенок сам обращается к Богу, это никогда не бывает кощунством.

Дети постепенно вовлекались в молитвенное правило. Конечно, маленький ребенок не может выстаивать все вечерние и утренние молитвы: где-то немножко с нами помолится, а потом может тихонько поиграть. Позже мы начали давать им читать некоторые молитвы. Хотя читать мы любили, но детям уступали. Потом читали уже только дети.

Что касается чтения художественной литературы, то от неофитского энтузиазма я допустил большую ошибку. Совершенно правильно поняв, что баба-яга — это ведьма, я решил, что детям нельзя читать сказки про бабу-ягу, и вообще — все грех один. Положительным в этом было только одно: увидав, что нет церковной литературы для детей (это было в 80-е годы), я взялся сам перекладывать жития, теперь они даже изданы. Но в остальном, конечно, моя установка была неправильной, и, опять же, духовный отец (протоиерей Георгий Бреев, он сейчас духовник Москвы, а раньше был просто третий батюшка на Пресне) весьма меня не одобрил. Потому что, если ребенок подобно Сергию Радонежскому или Серафиму Саровскому, с младенчества призван Богом, посвящен Богу, откликнулся на призывание Божие, то, действительно, ему ничего светского и не нужно и Бог Сам знает, как сохранить такого избранника. Но подавляющее большинство детей, лишенных светской пищи, будут чувствовать себя ущербными и могут кинуться на совсем плохую пищу; поэтому все-таки лучше какую-то добрую, естественную пищу им давать, в том числе и сказки.

Мы много читали с детьми Священное Писание. Было такое благословение отца Георгия: мы читали с ними каждый день детские жития святых на соответствующий день, главу из Ветхого Завета, главу из Апостола, главу из Евангелия. Понятно, что и дети, и мы сами иногда впадали в дремоту по немощи духовной, но я думаю, что чтение было полезно. Кстати сказать, Библию читали подряд всю, не пропуская, решили хотя бы разок целиком ее прочитать. Детям очень нравилась книга Исход, книга Левит, хотя там вроде ничего не поймешь: перечисляются жертвы, обряды (но все не случайно, это Священное Писание, может, есть что-то для ума непонятное, но воспринимаемое сердцем содержание), и они с удовольствием слушали. Я думаю, что чтение Священного Писания (не детской Библии!) очень способствовало и духовному воспитанию детей, и приобщению их к культуре. Они с удовольствием читали классическую литературу, в раннем отрочестве старший мальчик читал Гомера. После Священного Писания «Илиада» и «Одиссея» воспринимались как легкое чтение. Потом это все сошло на нет, и сейчас с чтением трудности. Классику раньше много читали, сейчас читают всякие книги, не совсем плохие, не совсем хорошие. Стругацкие, Лем, Агата Кристи…

Телевизора у нас, надо сказать, не было, как-то мы без него обошлись, хотя я не считаю, что в семье никогда не должно быть телевизора. Приведу даже пример. В семье одного батюшки тоже не было телевизора, и стали взрослые замечать, что дети из дома исчезают. Дознались, что они у соседей время проводят и там смотрят телевизор. Тогда купили телевизор, стали хотя бы вместе в семье смотреть, но не все подряд. А у нас без этого обошлось.

О телесных наказаниях. Я не считаю, что телесные наказания — это что-то плохое само по себе. Так в медицине, скажем, есть уколы, лекарства горькие, процедуры неприятные. И мать, несмотря на писк, недовольство и протесты ребенка, делает то, что необходимо для его тела. Так же и в отношении наказаний. Когда дети маленькие, это бывает почти необходимо, потому что они слова-то еще не особенно понимают, а через тело доходит.

Важно, чтобы наказание не было в злобе, то есть наказывать надо с любовью, с молитвой, можно взять ремень и сказать: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь». Жестокость — это грех. А что очень часто получается? Мать занимается своими делами, а ребенок там шуршит. Он ей мешает заниматься этими делами, она ему делает замечание, а он продолжает, не обращая внимания на ее слова, шуршать. Мать тон повышает, ребенок все равно шуршит, он ее не слушается. Наконец, уже дойдя до истерики, она в гневе бросается на него и, может быть, даже не бьет, а щиплет его. На самом деле, надо было сразу побить, и все было бы хорошо. Я не замечал, чтобы дети особенно на это обижались. Когда они становятся уже старше, то бить их нелепо, с ними уже можно и нужно разговаривать.

†

Закон Божий, как некоторое систематическое вложение знаний, в нашей церковно-музыкальной школе пока не удался. Но я об этом не очень скучаю, потому что заметил, что не больше двух-трех недель нужно обычному развитому ребенку, чтобы «Закон Божий» Слободского вызубрить и сдать. То есть, сами знания получить очень просто, и если человеку они будут нужны, он их получит. Что касается такого безлюбовного познания, то приведу такой пример: скажем, если кто-то хочет меня узнать или о моей жизни что-то узнать, то для меня весьма небезразлично, любит меня этот человек или не любит. Потому что, если человек меня любит, и ему это знание нужно для чего-то хорошего, если любовь его побуждает что-то обо мне узнавать, то я имею основания как-то ему открываться и позволить узнавать нечто обо мне. Думаю, что Бог не радуется, когда люди холодным сердцем хотят о Нем узнавать. Поэтому вообще не очевидно, что Закон Божий, как его обычно понимают, нужен.

†

Все люди разные и дети тоже все разные, и поэтому надо смотреть самой матери, чувствовать своего ребенка, понимая, что с ним происходит. Или он, действительно, не дай Бог, равнодушен или даже враждебен к святыне, или ему просто по немощи человеческой скучно в храме, или его что-то рассеивает. Важно разобраться в причинах. Но внутренний мир наших детей часто закрыт для нас. Нередко дети стыдливо прячут что-то доброе и святое, что есть в их душах, от нашего назойливого внимания.

Была у меня дальняя родственница — старушка, она недавно умерла. У нее взрослый сын был неверующий. Однажды приехали ее соборовать. Мы молимся, а он, неверующий, стоит где-то в углу и тайком крестится. А всем говорил, что он неверующий, хотя постепенно у него в душе что-то происходило. А маме своей он не хотел сознаться, что он верующий, хотя мама об этом только и мечтала. Но она, видимо, так много ему об этом говорила, что он уже и не мог ей открыться…

Старшим ребятам, наверное, надо давать свободу, чтобы они сами молились, как уж получится. Насилие в этой области практически невозможно. Не надо рассчитывать, что дети в отрочестве найдут своего батюшку. Это очень большая редкость. Они еще и не готовы, почти никогда не готовы к глубокому общению со священником. И священники это знают, я, по крайней мере, не обольщаюсь, когда слышу от какого-нибудь отрока подробную и как будто глубокую исповедь. Само по себе это еще ничего не значит. В основном, они воспитываются все-таки дома. И желательно, насколько это вообще возможно, чтобы возникали между детьми и родителями глубокие отношения, и тут нужно ради добрых, душевных отношений, ради открытости, идти, может быть, на многие жертвы.

— Сейчас не хватает мужского воспитания. И иногда пастырь заменяет ребенку отца. Насколько это полезно, или, наоборот, опасно?

— Мне кажется, такие отношения возможны. Но это большая редкость, и уж никак нельзя нарочно устроить. Но я хочу сказать другое: Бог может все возместить. Вот в чем дело. Молиться надо. Это относится не только к неполным, но и к полным семьям, потому что мы ничего не можем сделать своими силами, даже когда есть мужественный отец и женственная мать, и они очень разумны, но сами по себе все равно ничего хорошего они не сделают. Не говоря о том, что во многом дети берут пример с нас, а пример-то наш отрицательный. Я, например, вижу множество плохих привычек у своих детей, которые переняты у меня. Я часто в душе молился Богу: «Господи, помилуй, покрой мою немощь, Сам воспитай моих детей».

Думаю, что дети должны быть под любящим, но бдительным родительским оком, мы должны знать, с кем общаются наши дети и как они общаются. Я, конечно, не могу сказать: «Братья и сестры, не пускайте своих детей гулять, не давайте им ни с кем общаться». Для большинства семей это просто невозможно. Но то, что общение со сверстниками в школе и во дворе очень часто бывает не только вредным, но даже опасным, и то, что именно в общении с товарищами дети учатся рукоблудию, учатся курить, учатся пить, именно в общении со своими сверстниками они начинают принимать наркотики — это очевидный факт. Я совершенно согласен с теми духовниками и авторами книг, которые говорят, что нельзя замыкать детей в своем мирке, чтобы они не чувствовали себя ущербными. Из своего опыта скажу, что у нас было время, когда мы детей вообще на улицу не пускали. Они гуляли только со мной, хотя это звучит, возможно, дико… Но поскольку их четверо, им скучно не было. Ущербными себя они уж точно никогда не чувствовали, и то, что они не имели свободного общения со сверстниками, им, конечно, не повредило.

— А можно чем-то нейтрализовать вредное влияние школы?

— Очевидно, что полностью его не удастся нейтрализовать. Но Богу все возможно, мы молимся за своих детей. Нужно стараться, чтобы у них были какие-то занятия, стараться, чтобы, по возможности, был круг общения христианский. Но вообще-то только Бог защищает. Спасение — это вообще чудо Божие, в каждом отдельном случае.

— А как быть с телевизором?

— Я считаю, что, когда люди не пристрастны к телевизору и свободно им пользуются, то могут без вреда для души иметь его дома. Скажем, в 19 часов я включил телевизор, посмотрел какую-то поучительную передачу, «В мире животных», например, (какие сейчас еще передачи можно посмотреть, не знаю, потому что не смотрю телевизор), и потом выключил его, скажем, в 20.15. Потом в конце недели еще раз включил, посмотрел «Клуб кинопутешественников» и опять выключил. Если кто-то так может, пусть пользуется. А кто не может, тому лучше его не иметь, чтобы не соблазняться. Я, например, так не могу. Когда я был на Сахалине несколько месяцев и у меня стоял в гостиничном номере телевизор, я его смотрел, поэтому дома его не имею. То, что он мне ни за чем не нужен, это я могу сказать, и что ничего хорошего в нем нет — это уж точно.

Я — благочинный, настоятель храма, общаюсь с самыми разными людьми. И я никогда не испытывал недостатка информации, чтобы мне со светскими людьми было трудно разговаривать, а тем более с прихожанами. Когда говорят, что телевизор нужен для того, чтобы быть информированным, это просто неправда. А то, что без него лучше, — это однозначно. Речь может идти о большем или меньшем вреде.

Другое дело, как Бог дает, потому что может сложиться такая ситуация, что придется и купить телевизор. Много в чем пришлось нам детям уступать, но без телевизора обошлись, а без чего-то не обошлись. Когда были маленькие, дети читали Диккенса, читали Толстого, читали Достоевского, а потом, с возрастом, стали читать книги похуже. Купили Конан-Дойля, еще кого-то. Целые полки заставлены средней литературой.

Я считаю, в этой области надо отступать в порядке. Во время Великой Отечественной войны ведь как было: немцы перешли границу, а мы отступили, но отступили в порядке. А потом пошли наступать. Так и здесь, перед давлением мира приходится отступать, но должно быть именно постепенное отступление в порядке, а не предательство, все бросили и убежали, вот в чем еще разница. Отступать надо ради духовного блага своих детей, ради мира, ради того, чтобы семья сохранялась в единстве. А если кто-то под этим предлогом покупает телевизор, чтобы самому смотреть что ни попадя, то он согрешает. Здесь дело-то не в телевизоре, а в нашем отношении к делу спасения своей души.

— Вы рассказали, что ваши ребята дрались в детстве. Однажды в православном лагере был такой случай. Когда предложили игру мальчишескую, где и потолкаться и попихаться можно было, один человек возмутился, говоря, что у монахов даже лишнее прикосновение к телу человека считается дерзостью, этого нельзя допускать…

— Но дети — не монахи. Есть огромная разница между игрой и дракой, и она всегда чувствуется. Я у своих ребят тоже это различаю. Приведу один забавный случай: как-то раз мои Вася с Пашей подрались, маме это надоело, она их разогнала. Вася в одной комнате, Паша в другой, мама между ними в третьей комнате. И вот, она сидит, читает книжку, слышит шорох и видит: Вася ползет к Паше, тихо по полу ползет для того, чтобы подраться. Понятно, что это — игра в форме драки, сравнительно беззлобная возня. Действительно, у мальчишек это есть. С этим можно особенно не бороться. Что я имею в виду, говоря о допустимой драке? Вот они подрались, покричали, потом я дал каждому по подзатыльнику, они садятся и продолжают играть в то, во что они раньше играли. Обычная мальчишеская энергия выплескивается. Конечно, было лучше, если бы они непрестанно молились, а не дрались. Действительно, лучше, но нету этого. Что же касается такой вражды, когда они не любят друг друга, когда один другого все время обижает, это, конечно, очень плохо.

†

Мне очень понравился положительный опыт владыки Антония Сурожского. Он вспоминал про свою семью и говорил, что никогда ему мама или бабушка не говорили: «Пойди помой посуду». А говорилось: «Пойдем помоем посуду». Хорошо, когда есть совместный труд, когда дети видят в родителях положительный пример. Невозможно научить ребенка чему-то хорошему, если на словах учим, требуем, а сами делаем противоположное. Это относится ко всему, в том числе и к домашнему хозяйству.

— У нас поздний ребенок, ему три с половиной года, очень энергичный. Он все время дергал и тряс маму, а ей это тяжело переносить. Тогда я ему сказал: «Ты меня тряси. Мама этого не любит, а мне все равно». И вот теперь стоит мне войти, он набрасывается на меня с кулаками, по животу бьет до тех пор, пока «не лишится сил». Я, в общем, не возражаю…

— Мне кажется, здесь очень трудно соблюсти меру. Я бы не разрешал этого. Существует телесная привычка. Умом он, может, понимает, папа ему объяснил, что это такая игра. Но то, что он бьет отца, как-то воздействует на его душу. У него возникает определенное отношение к отцу. Мне кажется, так может разрушиться уважение. Думаю, что здесь необходим жесткий запрет, то есть даже в шутку не должен ребенок руку поднимать ни на мать, ни на отца. Вообще на старших, но в первую очередь на родителей. «Чти отца твоего и матерь твою». Чти! Не сказано: «Уважай», «люби» — всех ближних должны любить. Уважать, может быть, и не за что, даже отца. Мало ли, он — алкоголик, живет под забором. А чтить надо, однако же. Никакого непочтения, а тем более оскорбления не должно быть, даже в шутку. «Папка — дурак», — он не должен говорить ни в каком смысле.

— Надо ли себя и детей заставлять через «не могу»?

— У нас в жизни все должно быть осмысленным. Скажем, если я буду себя заставлять через «не могу» бежать четыре километра, вряд ли нужно это делать, потому что у меня нет такого долга — бежать четыре километра. Но если в десять часов вечера меня зовут причащать умирающего, значит, надо встать и пойти, даже если я плохо себя чувствую.

Так же и с ребенком: я устал и, скажем, хочу пойти прогуляться. А у меня сын-двоечник в кои-то веки сделал домашнее задание. И счастливая мать приходит и говорит: «Вот, проверь, что он здесь нацарапал». Ну что же, надо отложить прогулку, это мой долг родительский — заняться этими домашними заданиями. То есть когда Господь от нас чего-то требует, то мы должны это делать несмотря ни на что. Я стараюсь (не всегда успешно), чтобы мое время было всегда занято. Потому что (это уже не моя мысль, это общее место у всех святых Отцов) дух уныния — это один из самых страшных врагов. Для монахов это просто гибель, но думаю, что и для мирян это тоже очень опасное состояние, когда ничего не хочется делать — ни молиться, ни читать, ни работать, ни отдыхать.

Протоиерей Константин ОСТРОВСКИЙ
Источник: Православный Санкт-Петербург

Почему часто происходит так, что нашим детям, когда они вырастают, становится в церковной ограде неуютно, и они покидают ее? Почему, когда они были маленькими, они так живо на все реагировали, любили ходить в храм, ставить свечи, любили причащаться, любили батюшку? А сейчас не хотят никого слушать, у них появились новые друзья, появились новые интересы. Почему это происходит? Как это происходит с ними? Можно ли им чем-то здесь помочь?

На вопросы радиослушателей православной программы «Радонеж» отвечает настоятель храма Святого благоверного царевича Димитрия при 1-й Градской больнице, духовник Свято-Димитриевского училища сестер милосердия (г. Москва), протоиерей Аркадий ШАТОВ

— Давайте начнем обсуждение нашей проблемы — почему дети уходят из Церкви — с самого начала: с семьи. С обсуждения того, что можно исправить в семье, пока дети еще маленькие, а не когда им уже по 12–14 лет, а тем более 18, и мы уже не можем ничего сделать, потому что время упущено: когда ребенок был маленьким, когда его душа была похожа на восковую табличку и писать на ней было еще легко, мы занимались чем-то другим, не обращая на ребенка внимания. А вот пришло время, когда уже трудно на него воздействовать, и мы спохватились, но уже поздно. Итак, ответим на вопросы родителей.

— Хочу задать такой вопрос: один знакомый батюшка рассказывал, что в детстве у него не было такого периода, чтобы он не любил ходить в храм, он ходил всегда с удовольствием, потому что ходил с родителями, а с ними всегда было хорошо. Вот что такое — хорошо с родителями? И что для этого родителям нужно сделать: баловать ребенка, покупать ему подарки?

— Я думаю, что «хорошо с родителями» — это когда ребенку с родителями интересно. Хорошо с родителями и тогда, когда с ними благодатно, мирно, радостно, когда родители тебя любят, когда родители тебя понимают. Очень часто, дорогие друзья, мы своих детей не понимаем, требуем от них во что бы то ни стало выполнения каких-то внешних правил, не учитывая, что у них есть какие-то тайные движения души, скрытые от нас ее состояния. И вот он не хочет ходить в воскресную школу, или не хочет поститься, или не хочет молиться. Почему? Ведь есть же этому какая-то причина? И в каждом случае своя. Я говорю не о том переломном возрасте ребенка, когда он буквально все отвергает в желании по-своему устроить свою жизнь, а о других случаях, когда негативное отношение ребенка вызвано вполне определенной причиной: он плохо себя чувствует, устал; не понимает службу, а на этой службе нужно долго стоять, не умеет молится... То есть прежде чем что-либо делать, пытаясь изменить отношение ребенка к Церкви, нужно отыскать причину такого отношения, нужно понять состояние ребенка.

И еще. Ребенку нужно что-то рассказывать, чему-то его учить, тогда ему будет с вами интересно. Но это не значит, что нужно покупать ему конфеты, рассказывать анекдоты, играть с ним в компьютерные игры — лишь бы ему было интересно и хорошо. Конечно, всем этим легко привязать к себе ребенка, но это значит его развратить, а его нужно учить высшей радости — радости общения с людьми, радости общения с Богом, радости молитвы, постижения Священного Писания и жизни святых, нужно читать с ним их жития. Можно и нужно войти в его жизнь, соединиться с ним, стать для него самым интересным собеседником. Тогда он не будет искать утешения у других людей: на улице, у друзей, которые не знают Бога, в компаниях, где пьют пиво и курят сигареты. Тогда ему, конечно, будет интереснее с вами.

— Батюшка, у нас получается, что Православие мы преподаем детям, как нечто негативное, то есть с позиций запрета — туда не ходи, с этим не дружи, вот это не ешь. А ведь Православие — это жизнь истинная. Как быть с этим?

— Если в семье у матери и у отца есть полная церковная жизнь, если у них есть положительный опыт такой жизни, а не просто отрицание всего, тогда, конечно, ребенок тоже воспримет и поймет, почему ему запрещают делать то или иное. Конечно же нужно не только запрещать, но обязательно и давать детям что-то положительное, какой-то противовес, показав, что же можно. Скажем, прежде чем запрещать детям слушать «плохую» музыку, нужно понять, что они хотят слушать ее не потому, что она «плохая», а потому, что им музыка нужна, потому, что они ищут каких-то культурных форм, без которых они не могут нормально развиваться. И нужно подсказать, где их найти, те формы, которые будут им близки и не навредят их душе. Точно так же нельзя детей просто лишать всякой компании: это значит лишить их радости общения со сверстниками. Важно сделать так, чтобы у детей с малых лет были верующие друзья, надо так организовать их жизнь, чтобы им было с ними интересно. Нужно приглашать в гости других детей из семей верующих, устраивать с ними экскурсии. Ребенок познает окружающий мир, и этот окружающий мир на самом деле очень интересен. Пойдите с ними в лес, пускайте кораблики на речке, пойдите летом за грибами, за земляникой, расскажите, как в лесу поют птички, переведите это пение на язык человеческий, скажите им, что птичка поет славу Богу, и ребенок запомнит это на всю жизнь и воспримет красоту мира как красоту Божиего творения. И тогда ко всему остальному он будет относиться так же, смотреть именно с этой точки зрения и видеть проявление Божественной любви во всем, что его окружает. Найти ее можно и в природе, и в литературе, и в музыке. Научите ребенка чему-то доброму и хорошему: научите его дружить, жалеть животных, заботиться о маленьких своих братьях и сестрах! Сделайте так, чтобы жизнь маленького человека была наполнена радостью, чтобы у человека в жизни были какие-то свои интересы.

— А почему все-таки дети из православных семей часто бывают лицемерами? Могут растолковать Символ веры, рассуждать на евангельские темы, но в жизни они совсем другие и живут по-другому?

— Иногда такими лицемерами дети становятся временно, когда в них происходит внутренняя ломка, когда наступает такой страшный для воспитателей и родителей переходный возраст. Но очень часто это происходит и потому, что дети воспринимают Православие, как какую-то внешнюю форму, за которой они не видят глубины содержания православной жизни. Эта внешняя форма в конце концов начинает им надоедать. И если мы стремимся к тому, чтобы дети не уходили из Церкви, им нужно открыть дорогу к этой глубине, показать им Христа, Который наполняет Собой церковную жизнь, дать им почувствовать благодать Святого Духа, Который в Церкви живет, — это надо обязательно сделать, чтобы дети через это остались в Церкви. В Церкви их можно сохранить тогда, когда в их душе будет огонь веры, когда они почувствуют радость любви, когда они почувствуют радость пребывания в Духе Святом. А построить ограду, отгородиться ею от всего прочего мира и держать детей за этим забором, конечно, не получится. Рано или поздно им здесь сидеть надоест. Церковное воспитание заключается не столько в том, чтобы создать и навязать ребенку какие-то строгие правила, а в том, чтобы пробудить в нем жажду следовать этим правилам, потому что эти правила есть радость, и жизнь, и истина.

— Батюшка, вопрос у меня, наверное, насущный для многих семей. Если в семье один родитель воцерковленный и ходит в церковь, а другой — нет, и ребенок видит, что мама делает одно, а папа этого не делает, — как здесь быть, как объяснять ребенку? Ведь не скажешь, что мама делает хорошо, а папа — плохо. Как поступать в этом случае?

— Если семья неполная или если в семье только один из родителей верит в Бога, то ребенок растет как бы ненормально. В такой семье очень трудно воспитать ребенка так, как бы нам с вами хотелось, потому что в такой семье нет самого главного: нет любви, которая соединяет родителей. Даже если родители любят друг друга, но у них разные представления о мире и разный взгляд на церковную жизнь, то конечно же о подлинной любви, о подлинном соединении и гармонии речи быть не может. И ребенок, конечно, это чувствует, чувствует противоречие, которое есть в жизни его семьи. И здесь, чтобы воспитать его в вере, нужен подвиг, нужна молитва и нужно обязательно явить ему радость жизни в Боге. Нужно, чтобы он понял, что эта радость больше, чем та радость, которая есть, например, у неверующего папы. Эту радость, которую и мы сами чувствуем, нужно показать ему. Нужно научить его молитве в храме, помочь ему молиться в храме, найти такой храм, где ему будет интересно, где, скажем, хороший хор, где батюшка говорит проповедь доходчиво и понятно для ребенка, где есть воскресная школа, которую посещают его сверстники, он будет понимать, что не он один ходит в храм — и другие дети, которые ему очень нравятся, молятся вместе с ним. Тогда, почувствовав эту радость, осознав ее, поняв, он предпочтет ее радости смотрения телевизора, слушания какой-то музыки, чтения комиксов и не будет проводить время у компьютера. Даже если он поддастся этому влиянию папы, влиянию нецерковному, то глубина подлинной жизни, которую вы ему явите (если сумеете и в таком браке жить по-христиански, если ваша жизнь будет подвигом христианской любви), в конце концов победит и, когда он придет в возраст, он в конце концов это осознает. Сейчас он не понимает подлинного смысла той ситуации, когда папа вам что-то доказывает, а вы молчите и молитесь — получается, что папа более прав. Но когда он придет в сознание, он увидит, что вы были правы в своем молчании, вы были правы в своей любви: не в ругани, не в раздражении и спорах, а в кротости, в смирении. И этот ваш образ поможет ему впоследствии встать на ту правильную дорогу, по которой ему нужно идти. Но это очень трудно, и здесь нужен подвиг.

Воспитание детей — это вообще подвиг времени. Нужно уделить этому делу много сил, внимания. Оно требует размышлений, чтения специальных книг, бесед с другими родителями, общения со священником, у которого дети исповедуются... Только тогда может что-то получиться. А кроме того, наших детей нужно очень-очень сильно любить, и любить по-настоящему, потому что родительская любовь очень часто бывает направлена как бы не на то. Мы хотим, чтобы наши дети много знали, хотим, чтобы они умели играть на фортепьяно, хотим, чтобы они умели рисовать, чтобы они знали английский, французский, немецкий, испанский языки. А хотеть нужно того, чтобы они Бога полюбили, чтобы они верили в Него, чтобы они во всех жизненных ситуациях обращались к Нему, хотеть нужно спасения их души. Нужно молиться Богу, чтобы Господь помог вам научить их этому, самому главному, самому важному. Всю нашу жизнь построить ради этого и этим жить.

— Батюшка, я летом на одном святом источнике видела неприятную сцену — мама окуналась со своим ребенком, который очень боялся воды. И вот у меня такой вопрос: как к этому относиться и что делать в подобных ситуациях, чтобы не отвратить ребенка?

— Избегать насилия необходимо, если мы хотим ребенка научить любви: любовь исключает насилие. Если навязывать святыню ребенку насильно, то можно выработать отрицательное отношение к ней, как к чему-то внешнему, что не хочется делать, а делаешь, потому что родители заставляют. Так, очень часто бывает, что маленькие дети боятся причащаться Святых Христовых Таин. И вот видишь, как девочку 3–4 лет скручивают по рукам и ногам, подносят к Чаше, держат ее, а она плюется, — здесь просто поругание святыни. Мне кажется, что в таких случаях нужно ребенка успокоить и начать водить в храм сначала без Причастия, познакомить с батюшкой, дать ему просфорочку, поставить вместе с ним свечку, подвести к иконам. Чтобы посещение церкви не пугало. То же относится и к купаниям в святых источниках, хотя почему мать, о которой вы говорите, поступала не так, нам с вами не известно, может быть, у нее на то были особые причины. Но, как правило, насилия нужно обязательно избегать.

— Батюшка, многие родители полагают, что учение в простой школе как-то вредит ребенку и если они устроят своего ребенка в православную школу или в лицей, то все само собой устроится. Но, может быть, для какого-то ребенка хуже учиться в лицее, потому что здесь для него все, что связано с верой, с Православием, быстро приобретает оттенок обыденности? Он привыкает к этому, и второе становится как бы хуже первого. Так ли это, и если так, то как этого избежать?

— Я думаю, что все-таки в православной школе ребенок встретит меньше зла, чем бывает в наше время в обычных школах. Например, здесь все-таки не будет наркотиков, что можно встретить в обычной школе. Если ученики православной гимназии и курят, то все-таки не в ее стенах, в отличие от обычных школ, где курят в туалете. Если ребенок учится в православной школе, то в классе будут дети, действительно верующие в Бога, дети из хороших семей, и ребенок среди них сможет найти друзей, хотя и здесь бывают разные дети. Но, с другой стороны, для некоторых детей учиться в обычной школе, может быть, даже и лучше, потому что, находясь во враждебной обстановке, ребенок вынужден свою веру защищать, укрепляться в ней. Видя, как живут дети, не имеющие веры, и чувствуя себя среди них чужим, он начинает ценить веру и лучше понимать и ценить Православие. Бывало так, что детей переводили из православной школы, где они вели себя крайне плохо, в обычную школу, и они начинали понимать, что они потеряли.

— Что делать, если в воскресной школе урок Закона Божия читают неинтересно и дети не хотят ходить, а остальные занятия нравятся. Сказать открыто об этом в храме стесняются.

— Я думаю, что здесь родителям нужно обязательно обратиться к настоятелю храма и попросить его, чтобы сменили преподавателя, потому что преподавать неинтересно Закон Божий — это значит дискредитировать веру, значит отвращать детей от веры. Уроки в воскресной школе должны быть обязательно интересными для детей. Но, делая преподавание Закона Божиего интересным, не следует скатываться в другую крайность: профанировать высокие истины, играть в какие-то ролевые игры на уроке, как делают на уроках, например, английского языка, когда хотят интересно объяснить материал. Можно сделать урок интересным, сохраняя должную высоту тех истин, которые преподаются, и нужно заниматься с детьми на уроке и не давать им домашних заданий, потому что не все дети могут их выполнять. Преподавание Закона Божиего нужно строить так, чтобы, повторяя несколько раз то, что вы хотите сказать в течение одного урока, возвращаясь к этому на следующих уроках, закреплять в сознании детей те высокие истины, которые вы хотите вложить в их души. И здесь нужно оперировать не какими-то сухими фразами и догматическими определениями, но воздействовать именно на душу ребенка, говорить обязательно от сердца. Если вы любите Бога и святых, то это у вас получится.

— Я бабушка, и у меня два внука, которые также мои крестные дети. Живут они отдельно с родителями, которые не ходят в церковь. Старший до недавнего времени, пока не стал отроком и не пришла пора исповедоваться, с удовольствием ходил со мной в храм, а теперь наотрез отказывается ходить, читать каноны. Что мне делать? Скоро маленький тоже станет отроком, и с ним, я боюсь, тоже не справлюсь.

— А какие он был должен читать каноны?

— Каноны к Причастию. Наш батюшка сказал, что нужно читать каноны к Причастию обязательно, готовиться...

— Мне кажется, что вы неправильно поняли батюшку, потому что для маленького ребенка, который только что стал исповедоваться, наверное 7-летнего, читать каноны к святому Причащению — непосильный труд. Мы требуем от ребенка того, что подчас не делают и взрослые. Маленький ребенок должен прочитать «Отче наш», «Богородице Дево», «Верую», и, если он хочет, можно прочитать с ним еще какие-то молитвы, но лучше его молитвенные правила сводить к минимуму. Нужно, чтобы это коротенькое правило он читал от души, от сердца, читал внимательно. А в канонах маленький ребенок ничего не понимает, и ему еще рано их читать, поэтому он и отошел.

Очень часто дети перестают любить ходить в храм, потому что родители, забывая о том, что их долг — воспитывать детей, думают о себе. Они приводят маленького 5-летнего ребенка и стоят с ним всю всенощную. Они хотят, чтобы их дети были похожи на Преподобного Сергия Радонежского. Конечно, хорошо бы, но не все же дети такие. Мне рассказывали про одну женщину, которая до революции воспитывала своих детей и водила их только на Причастие: она считала, что им не по силам стоять всю службу. Они приходили на цыпочках и вели себя в храме благоговейно, со страхом Божиим причащались и уходили. И вы должны определить, сколько времени ребенок должен находиться в храме. Вы можете выйти из храма, погулять с ним, что-то ему рассказать, потом вернуться опять в храм к чтению Евангелия, потом опять с ним выйти, посидеть с ним в притворе и что-то рассказать. Нужно сделать так, чтобы ребенку это было, с одной стороны, интересно, с другой — по силам. А если мы заставляем его делать то, что не по силам, конечно, он в конце концов взбунтуется и скажет, что ему это неинтересно.

— Батюшка, а что делать, если родители только пришли к вере, а дети уже взрослые и не видели их ходящими в храм? Как наставить своих детей и что в этом может помочь?

— Если родители только что пришли в Церковь, то вряд ли они как неофиты все правильно понимают и вряд ли понимают, как нужно воспитывать своих детей в вере. Очень часто здесь бывают крайности: например, одни считают, что можно все — и жвачка, и пиво, и телевизор, и компьютер, а другие — что нельзя ничего: ни книг, ни музыки, ни театра, ни концертов. Поэтому тут лучше посоветоваться с духовником. Эта ситуация сложная. Лучше получается, когда дети воспитываются в семье и воспринимают веру с рождения, как они воспринимают с рождения солнце, деревья, траву. И у них, конечно, бывают моменты, когда они начинают сомневаться в вере, но они это легко преодолевают.

Младенчество — самое благодатное время для укоренения веры в ребенке. Если ребенок воспитывается в православной среде, в православной семье нужно воспользоваться временем младенчества, чтобы напитать его душу благодатными впечатлениями. Ребенку нужно обязательно петь, нужно крестить его, нужно, чтобы молитва сопровождала его на каждом шагу, не чтение канонов, а краткая молитва. Дети очень любят петь молитвы. С ними нужно ходить в храм на праздники, чтобы они чувствовали радость каждого праздника, знали, с чем этот праздник связан. Дети воспринимают мир конкретно, через какие-то предметы, поэтому вводить их в церковную жизнь нужно через предметы церковного обихода, через священнодействия каждого праздника. Детское восприятие Православия связано с обычаями, обрядами, священными предметами — все это очень легко ложится на их душу. Нужно, чтобы ребенок жил в этой среде, впитывал это все в себя.

— Батюшка, меня волнует проблема, мне кажется, характереная для родителей церковных, которые и сами ходят в храм и приводят туда своих детей: дети находят там круг общения, находят себе друзей, но не происходит главного, не происходит встречи с Богом. И вот родители вроде могут успокоиться, что их ребенок на нужном месте, а это оказывается как бы ширмой, за которой в общем-то пустота. Как здесь быть?

— Спасибо, вы затронули очень важную проблему и очень глубоко и верно ее раскрыли. Я думаю, что на это никак иначе не ответишь, как только сказав, что нужно открывать им Бога, нужно не успокаиваться на том, что ребенок ходит в храм и учится в православной гимназии, имеет православных друзей, знает Символ веры, догматы, даты церковных праздников, читал Жития святых. Это все может оказаться внешним, а главное, внутреннее, может быть потеряно. Православие — это вечное движение к Богу, это обращенность к Богу, это устремленность к Богу. Если ребенок начинает это терять, то нужно особенно усиленно молиться Богу, просить Матерь Божию, чтобы Она помогла, чтобы Она защитила этого ребенка, и искать возможности с ним поговорить, выяснить, почему так получилось, и помочь ему опять встать на тот правильный путь, который ведет к Богу. Ребенок должен быть всегда на пути, а не стоять под крышей гимназии.

— Скажите, пожалуйста, если такое происходит с детьми церковными, может быть, лучше совсем отказаться от детского религиозного воспитания и образования? Пусть во взрослом возрасте люди решают, как им быть.

— Некоторые так и говорят. Часто так говорят родители неверующие: не надо ничему учить, пусть вырастет и сам разберется... Мы не будем ничему учить — а зло, которое есть, будет воздействовать на ребенка. Мы не будем учить — а по телевизору будут учить разврату. Мы не будем учить — а друзья-сверстники будут учить сквернословию. Мы не будем учить, а будем лишь смотреть, что происходит с нашим ребенком, — а он будет воспринимать животный атеизм, самую страшную форму атеизма, когда он — не от рассуждений, а просто оттого, что хочется телом своим жить, а не душой, жить так, что телесные, плотские радости составят основу его жизни. Он будет впитывать в себя этот животный атеизм, и у него не будет никакого противоядия. Если есть плохие православные школы, если есть ошибки в православных гимназиях, то нужно делать все, чтобы эти ошибки исправить, чтобы в православной гимназии учили живой вере, чтобы эти гимназии были путем к Богу. Но это очень трудно. Для этого нужен подвиг, для этого самому нужно двигаться. Мы говорим о том, как нам наших детей научить вере? Но дело в том, что мы сами-то полноты веры не имеем — вот в чем дело. Если бы мы были святыми, то рядом с нами росли бы святые дети. Но не нужно отчаиваться. Святые — это покаявшиеся грешники. Я предложил бы всем родителям перед тем, как лечь спать, покаяться в том, что мы плохо воспитываем своих детей, просить у Бога помощи в этом, просить Матерь Божию, чтобы Она помогла и наставила нас, помогла нам стать настоящими педагогами.

Запись с прямого эфира
13 октября 1999 г.

Источник: «Воскресная школа»

Дети и их игрушки: играть- или не играть? Беседа с православным педагогом Е.Чижевской

… Игра является упражнением, где ребенок тренирует сообразительность, логику, эрудицию, гибкость тела. Что же касается игрушек, то они имеют еще и эстетическую ценность. С точки зрения детских психологов, воздействие на маленького ребенка злых или искаженных лиц игрушек или мордашек со скошенными ради шутки глазами крайне негативно.
Игрушки должны нести в себе положительные примеры, как с нравственной, так и с эстетической стороны.
(Валентина Ефремова. «Лекарство против Барби»)


-Речь пойдет о роли игр и игрушек в жизни ребенка. Для этой беседы мы пригласили сотрудника педагогического музея при академии постдипломного педагогического образования, педагога православной школы при храме св. Екатерины Елену Владимировну Чижевскую. Итак, Елена Владимировна, в школе Вы ведете программу «Введение в традиционную русскую культуру», а тема Вашей дипломной работы - «Воздействие традиционной русской культуры на душу ребенка». Что интересного для родителей Вы можете сказать на эту тему?

- Наша культура – такая красочная, жизнерадостная и, к сожалению, очень мало известная, влияет на душу ребенка многообразно. Наши предки прослеживали это, хранили и передавали из поколения в поколение. Теперь все накопленное мы можем услышать в колыбельных, увидеть в вышивках, в деревянной резьбе, украшающей дома, в традиционной народной игрушке.

- Как меняются дети, которые глубоко занимаются этой культурой?

- Когда я писала диплом, я сделала небольшое исследование. Я провела тестирование среди старшеклассников обычной школы, и среди подростков, долгое время занимающихся в фольклорном ансамбле «Домострой». Лично я этих детей не знала, не знала, из каких они семей, как они учатся. Тестирование определяло, насколько ребенок удовлетворен жизнью, насколько он сильный, насколько он жизнерадостный, насколько он - целеустремленная личность, какова степень его психо-эмоциональной насыщенности. Я была удивлена, насколько подростки из фольклорного ансамбля были выше по всем этим показателям. Это говорит о многом. Можно вспомнить слова психолога В.Зеньковского из работы «Психология детства», о том, что человек не может состояться как личность без восприятия народных форм. У него есть такой термин, как социальное унаследование. Это означает впитывание, восприятие человеком тех традиционно народных форм, которые веками передавались из поколения в поколение, которые как бы составляют душу народа и которые прослеживаются во всем: в сказках, в колыбельных, в народном искусстве. И все это очень хорошо воспринимается ребенком. Недаром Пушкин так высоко ценил русскую народную сказку. Недаром мы все время вспоминаем его няню Арину Родионовну, которая дала ему столько сказок. Но, несмотря на это Пушкин писал: «О мое несчастное детство! Как мало в нем было сказок!». А наши дети не имеют и сотой доли того!

Мне кажется сейчас опасным то, что появляются книги, довольно безвкусно, аляповато раскрашенные, в которых традиционные народные сказки, где каждое слово неслучайно, как-то переделаны, любым образом перекроены; конец такой, какой угоден автору. Сказка теряет свой глубинный смысл, свою символику. Там появляется дурная эклектика, которая воздействует на ребенка своеобразно. Ко мне в класс приходят дети, мы играем. Часто я прошу: «Пожалуйста, проговорите свои любимые считалки». Ужасно. Наверное, многие взрослые в детстве проговаривали считалочку: «На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной…» и т.д. А теперь дети говорят ее так: «На златом крыльце сидели Том и Джерри». О каком знании народной культуры, о какой любви к своему отечеству, к своей истории может идти речь? О каком патриотическом воспитании? С самого детства ребенок уже идет не туда. Это понятно.

- Действительно это очень важно. Может быть, здесь уместно сказать еще и о колыбельной песне?

- Колыбельные песни – это просто клад. Клад, к сожалению, невостребованный. «Что имеем – не храним; потерявши – плачем». В колыбельной песне заложен как бы план будущей жизни ребенка – мальчика или девочки, в котором даны главные направления для их ориентирования. Это забота о своих детях, о своих родителях, это защита своего царства-государства, это обязательная радость, что все кончится хорошо, что друзья придут на помощь. Этим закладываются жизнеутверждающие, позитивные жизненные позиции, которые человеку помогут в трудных ситуациях. Он неосознанно вспомнит это, вернется к этому и почерпнет там силы. Вот в сказках есть такой образ: силы дает Матушка-земля. И этот образ можно применить к колыбельным, к сказкам. Дети, с одной стороны, не запоминают сознательно, но, с другой стороны, это входит на бессознательном уровне в их жизнь и потом им очень помогает. Наверное, вам известно, что Петербург - тяжелый город; показатель самоубийств здесь - очень высокий. Показатель детских самоубийств – один из самых высоких в мире именно у нас. Мне кажется, что корни этого кроятся в том, что детская восприимчивая нежная душа не защищена в этом мире от реальности страшной, разрушающей, во многом демонической. Почему я обратилась к традиционной народной культуре? Как раз там есть эта защита: это направление к добру, к свету, к радости, которая напитывает и дает силы душе и ребенка, и взрослого.

- Итак, в наших руках, в руках родителей, бабушек, вновь вернуть ребенка к этому позитивному настрою. Нельзя забывать о таких ценностях, таких жемчужинках нашей русской культуры, как, в частности, колыбельные.

- Тем более, что это взаимно обогащает и мать, и бабушку, и ребенка. Слова сами по себе кажутся родными и уютными:
«Баю-баюшки-баю, живет мужик на краю.
Он ни беден, ни богат; полна горница ребят.
Все по лавочкам сидят, кашу масляну едят.
Кашка масляная, ложка крашенная» и т.д.
Есть много замечательных колыбельных, и дети их очень любят. В моей программе мы сами делаем куколок, они называются теплялеки; потом я прошу детей спеть им колыбельные. Сначала один-два человека говорят, что им мама поет колыбельные, они это любят. Потом я даю им домашнее задание: вспомнить, спросить у мамы, поискать в книжках колыбельные. На следующее занятие – лес рук. Удивительно, но мальчики в этом принимают самое активное участие. Они очень любят петь колыбельные. На самом деле, это не стоит много денег, не стоит много времени, но очень много дает.

- Мы часто задумываемся, как воспитать чувство материнства и чувство отцовства в наших детях. Вот Вы назвали один из способов: петь куколкам колыбельные.

- Конечно. Это действительно один из способов, причем способ, не требующий капиталовложений, а дети его очень любят. Мы делаем куклу своими руками, что уже важно для детских ручек, развивая мелкую моторику и, соответственно, деятельность мозга. Но еще мы стараемся заинтересовать детей: какими же игрушками играли их бабушки, пра-прабабушки. Я все время стараюсь вызвать у них такой интерес, чтобы они спрашивали у своих родных. Мы ходим в музей этнографии, где тоже представлены игрушки.

А теперь для сравнения возьмем куклу Барби и нашу куклу. Я бы не сказала, что кукла Барби пробуждает в наших девочках архетип материнства. Не хочу говорить ничего плохого, а только скажу: это не наше. Это не наша модель, не наш тип. У нас слово «мать» - всегда самое высокое. Материнство – высшее предназначение. Много детей в семье – много радости. Бабри в наших девочках такие чувства не пробудит. А мы шьем куколок из лоскутков. Девочки их очень любят. У куколок всегда много деток, которых девочка шьет сама. В традиционной культуре у девочки было до 30-40 таких куколок. Зачем так много? Во-первых, это не так сложно шить. С другой стороны, у мамы-куколки есть мама - бабушка детей, у нее есть сестры, которые вместе живут, у нее много деток – мальчиков и девочек; к ним могут приехать гости. Можно сделать дом из коробки, где будет жить эта дружная семья. Обычно в игру играет много девочек. Конечно, здесь идет пробуждение архетипа материнства многодетности, когда девочка заинтересована в этом, когда ей это нравится. Она развивается в традиционно русской культуре. Она развивается гармонично.

- Да, интересно. Часто мы, взрослые, относимся к игрушке, как к предмету для развлечения: чем бы развлечь ребенка. Когда идем в гости, где есть дети, часто для девочки можем купить куклу Барби, такую красивую и нарядную; или что-то из мебели опять же для Барби. Мальчику – модель машины какой-то американской. Лишь бы ребенок был чем-то занят, чем-то развлекся. Но из Ваших слов я понимаю, что игрушка для ребенка не столько предмет развлечения, сколько инструмент формирования его личности. Дайте нам, родителям советы: что такое игрушка в жизни ребенка, и как надо подходить к выбору игрушки.

- Очень многие психологи, такие, как известные московские психологи Ирина Медведева, Татьяна Шишова, петербургские психологи Марина Куртышева, Мария Осорина тоже говорят о том, что игрушка – это инструмент, с помощью которого можно влиять на детей. Поэтому нельзя походя прийти в магазин, схватить яркую игрушку и подарить ребеночку. Потом ребенок, получающий подобные подарки, так и будет обращаться с вещами, а может быть, не только с вещами.
Традиционная русская игрушка учит общению, а современная игрушка – крайне индивидуализирована. В нее можно играть одному. Это хорошо, но не всегда. Детство – это время, когда ребенок на очень глубинном уровне учится общению, тонкости понимания другого человека, пониманию того, что значит сделать другому доброе или как-то обидеть его, может и невольно. Он учится этому в игре. Сначала он учится от матери. Здесь многое зависит, насколько они с матерью гармоничны, близки, насколько мать отдает себя ребенку. А потом это происходит через игрушку и игру. По мнению некоторых психологов, чудовище, имеется в виду игрушка монстр, служит своего рода консервами для имитации взрывов и столкновений. Игра при этом бессодержательна – просто локализованная вспышка возбуждения. В некоторых случаях ее можно рассматривать как выход лишней нервной энергии, но чаще всего, и я это наблюдаю, она не успокаивает, а еще больше раздражает, при этом еще и формирует определенную психическую зависимость. Дети становятся агрессивными. Даже в нашей православной школе я вижу, что дети очень сложно играют друг с другом, я бы сказала. Они играют по двое или по трое. А как же традиционные игры, где дети от 3-5 лет до 10 лет играли все вместе, большим хороводом, большим количеством детей. Повторяю, игра – это, в первую очередь, научение общению.
Вернемся к игрушке. Современная игрушка своими резкими и слишком яркими красками возбуждает ребенка. Это портит вкус, а не развивает. Ребенок уже не может видеть бесчисленное множество цветовых оттенков, существующих в природе.

- Может быть, уместно сейчас такое замечание: если обратим внимание, то весной, летом, когда девушки ходят без верхней одежды, мы видим сплошные яркие розовые тона, так характерные для куклы Барби. Это как-то раздражающе действует, такой универсальный ядовитый розовый цвет. Наверное, корни этого явления и лежит в упомянутой игрушке.

- Да, я с Вами согласна. Но в этой игрушке лежат вообще корни очень многого. Сейчас и люди, имеющие деньги, одеваются настолько безвкусно, настолько безвкусная совместимость одежды и причесок, что просто удивительно. Но вот ребенок, который все время имеет дело с фломастерами, с такими ярко раскрашенными игрушками, окруженный рекламой, ставит между собой и природой совершенно непреодолимую стену. Он совершенно не замечает закат, цветы, оттенки перехода природных красок. А ведь все наши классики были воспитаны в усадьбах, на природе, потому что природа – законодатель вкуса. Покупая вот такие игрушки, мы не помогаем, а мешаем. Обратите внимание, насколько народная игрушка своими плавными, успокаивающими линиями, формами, своим жизнерадостным цветом – не ярким, аляповатым гиперцветом, а цветом жизнеутверждающим - насколько она способствует душевному здоровью ребенка.

- Елена Владимировна, а что Вы имеете в виду, говоря о народной игрушке. Приведите, пожалуйста, пример, чтобы мы смогли прочувствовать в них жизнеутверждение, понять разницу цветовых воздействий.

- Народные игрушки имеют многообразные виды. К сожалению, городской житель их почти не знает. В нашей школе, когда приходят ребята впервые, я прошу их принести любой природный материал: шишечки, листики, ракушки, камешки, желуди и др. С этим материалом мы начинаем работать. Ребятам это очень нравится, но не сразу. У многих детей стеночка отторжения природных форм уже не только появилась, но и продолжает расти. Но постепенно, особенно это проявляется в коллективе, дети, видя результаты своих друзей, работающих своей фантазией с природным материалом, начинают делать фантастически красивые вещи. После этого мы начинаем делать куколок из стебельков. В традиционной русской культуре такие куколки использовались и как обрядовые, и как игровые. Я им рассказываю об этом. Работаем мы со стебельками диких растений или стеблями овса, пшеницы, ржи которые я заготовила летом. При этом я также могу что-то рассказать про эти растения. Ведь городские дети здесь иногда в первый раз встречаются с растениями, из которых готовится всем известный хлеб. На самом деле здесь все тесно связано: вот земля дала нам растение; применяя труд, мы вырастили хлеб. Осталась солома. Раньше она использовалась широко: и для украшений, и для покрытия крыш. А мы – делаем игрушки. Это я рассказываю не в форме сухой лекции, а сопровождаю этим нашу работу. И материал, который дети ощущают своими пальчиками, эта солома, вызывает уже совершенно другое отношение к себе. Это ребенку близко, потому что здесь мы используем эмоционально-чувственный подход. Поделки детей очень интересные; мне кажется, здесь и художникам есть, чему поучиться, глядя на их куколки из соломы.

- Значит, говоря о народных игрушках, Вы имеете в виду самодельные игрушки, сделанные из природных средств?

- Я не ответила на Ваш вопрос, увлеклась разговором о нашей программе. Народная игрушка может быть сделана из природных средств, но также здесь традиционно используется и ткань, и дерево, и камешки. Я не владею мастерством работы по дереву, но считаю, что это очень полезное занятие, особенно для мальчиков. В нашей же школе мальчики делают деревянные ложки и занимаются этим с большим удовольствием. А я с ребятами делаю какие-то женские работы, не требующие затрат, но которые корнями уходят к традиционной народной культуре. После 11-12 лет у ребят идет отторжение от этих занятий; но это – возраст отрицания. И если они впервые с традиционной культурой встречаются в этом возрасте, у них будет виден только скепсис по отношению к этому. В народные игры они уже не будут играть, это у них вызывает только насмешку. Поэтому, если успеть дать это ребенку младшего возраста, это впоследствии подействует на него очень благотворно: даст и интерес к своей культуре, и душевные силы. Я все время обращаюсь к родителям: сделайте сами что-нибудь для ребенка, самое простое. Потратьте для него немножечко времени. Я понимаю, что легче от него откупиться, купить ему какую-то дорогостоящую игрушку в магазине. Но если вы сами вместе со своим ребенком сделаете не такую красивую, как покажется со стороны, немного неуклюжую игрушку, эмоциональное общение вас так сблизит, что вы будете долго вспоминать полученную радость. И поверьте, у вашего ребенка это будет самая любимая игрушка, это проверено.

- Итак, совет родителям, совпадающий со всеми нашими передачам: надо уделять время своему ребенку. И вот один из способов совместных занятий – сделать игрушки своими руками. Елена ВЛадимировна, но это ведь возможно, начиная с определенного возраста ребенка. А если ребенок совсем маленький, с ним еще рано делать самодельные игрушки, какие игрушки для него Вы порекомендовали бы?

- Прежде всего, это должны быть самые простые игрушки, ни в коем случае слишком яркие, это не должен быть гиперцвет. Сейчас на православных выставках продают замечательные погремушки, сплетенные из бересты. Если вы обратите внимание, у них очень глубокий, не резкий звук. Обычно, погремушки наполнялись фасолью, горохом – природными материалами; поэтому не было столь резкого звучания. Я бы порекомендовала для ребенка раннего возраста пирамидки, кубики, волчки, мячики. Это – игрушки, проверенные временем. Есть замечательная, но не очень известная книга о. Андрея Кононова «Духовный смысл народной игрушки», где автор говорит о влиянии каждого вида простых игрушек на духовный мир человека. Нужна простота и вкус.

- А вот для меня традиционная русская игрушка сразу вызывает воспоминания о матрешке.

- Матрешка – это замечательно. На самом деле есть много теорий о ее происхождении. Говорят, что она пришла из Японии в начале 20-го века. Но, мне кажется, русские мастера настолько приняли ее в свое сердце, настолько придали ей наши традиционные формы, что мы по праву считаем матрешку своей. Матрешка включает в себя много матрешек меньшего размера. Это тоже учит. С одной стороны, ее можно представить как маму, у которой появляются дети. Мама дает жизнь детям. А с другой стороны, это может быть вообще иерархичность. Это такая философская глубина, которая на подсознательном уровне тоже ребенка много чему учит, хотя он, может быть, об этом и не подозревает. Взрослый человек может критически относиться к тому, что ему дают, а ребенок – запечатлевает это и проносит сквозь всю жизнь. Поэтому родители постоянно должны думать: что же запечатлевает их ребенок. Это ужасы с экранов телевизоров или осенне-летний сад? Это иконы или непотребные журналы? В игре он запечатлевает игрушку, сделанную вашими руками или купленную в хорошем магазине или это монстры, которые входят в его душу. Как все это потом откликнется? Не нужно этого забывать, это очень важно.

- А почему все-таки детей иногда тянет к этим монстрам? Это какая-то природная тяга? Часто видишь мальчишку, выпрашивающего у родителей совершенно безобразную игрушку.

- Мне кажется, это может быть выплеск нервной энергии, которая накопилась, и мальчики в своей достаточно агрессивной игре порой освобождаются от нее. С другой стороны, на мой взгляд, здесь сказывается сильное влияние телевидения. Весь мир сейчас говорит о том, насколько вреден для ребенка просмотр этих американских мультиков. И как за рубежом ценятся наши мультики! Я наблюдала много раз, когда дети, посмотрев американские мультики, просто охватываются агрессией. Они не просто баловались, а проявляли агрессивные действия, толкали друг друга. Как же им почувствовать боль или настроение другого человека? Они, наоборот, уходят от этого. Этот крайний индивидуализм характерен не только западным игрушкам, но и западному искусству в целом. В традиционной русской игрушке этого нет.

Мне сейчас подумалось: у нас все другое, начиная с ландшафта. У нас другой менталитет. Зачем же нам все это ломать, подстраиваясь под Запад? Наоборот, нам надо все это развивать: знать и обращаться к своим корням. У мальчиков, конечно, другая игра, чем у девочек. Мальчики все время играли в войну. Но это же были другие игры, мальчики никогда не дрались жестоко. А, посмотрев американские мультики, с их жестокими драками, ребенок, естественно, запечатлевает совершенно другую форму поведения. Потом мы удивляется, откуда в них эта жестокость, неимение друзей, непонимание родителей. Можно даже проследить такую цепочку, в результате которой родители оказываются в доме престарелых. Да потому, что не было у детей в детстве с родителями эмоционального общения, не было радости, не было света. Запечатление было другое.

- Вы верную линию провели. Кстати, для Западной культуры вполне нормально, что в конце жизни родители остаются в домах престарелых. Это очень характерно для той же Америки. Для России это не было нормой. Но, может быть, сейчас, благодаря влиянию нетипичных для нас игрушек и мультфильмов, мы то же идем к этому. Мы забываем свою богатейшую культуру и с легкостью меняем ее на культуру сомнительного качества такой молодой, в сравнении с нами, Америки.

- Нельзя отрицать другую культуру. Каждая культура в чем-то значима для своего народа, своего менталитета. Но зачем же их смешивать? Эклектика – это тоже опасно. Потом у нас происходит обращение к другим формам. Ведь для России всегда был канон, идеал – достаточно большая семья, много друзей. Не было такой индивидуализации, которая нам сейчас так навязывается. Это не наша природа. Она в чем-то хороша, но это – не наше. Вот вспомним, как сейчас у нас в обычных семьях проходят праздники? Хороший стол, а потом – телевизор. И все. А раньше – это были и песни, и задушевные разговоры. Это давало много сил душе, снималось напряжение. Почему не вернуться к этому? Почему не вспомнить своих предков? У нас есть такой цикл уроков, «Древо жизни», где одно из занятий посвящается родовому древу. Я спрашиваю у детей, насколько они знают своих предков. Думаю, вы предугадываете ответ: иногда они не знают не то что прабабушек, а своих бабушек. О каком уважении к семье может быть речь? Ведь все важно в построении семьи. Если бы не твоя прабабушка, был ли бы ты на свете? Кто она была? А кто твой дедушка, чем он занимался? Как ты считаешь, они просто прожили и ушли или что-то оставили после себя? Ты что-то от них получил? Странно, что об этом не говорится в семьях. Понятие рода у нас тоже утеряно. Родители должны понимать такие вещи. Советую родителям прочитать такие книги, как книга М.Осориной «Секретный мир детства» или книга М.Куртышевой «Эмоциональное здоровье детей». Профессионалы рассказывают, что все не случайно, насколько значимы бывают, порой, простые вещи. Обращение к своим корням необходимо.

- Вы верно отметили, что любая культура заслуживает уважение, но переносить чуждую культуру в совсем другие условия, не всегда полезно. Можно провести параллель: в тропиках замечательно растут пальмы; но в наших условиях они просто не выживут, это совсем иные условия, где комфортно растут березы и ели. Каждому – свои условия. Так же бережно надо относиться и к культуре. Елена Владимировна, возвращаясь назад, к игрушкам для мальчиков, хочу спросить: какие игрушки для них Вы порекомендуете? Мы говорили о куколках для девочек, хотя Вы отмечали, что и мальчики могут с ними играть. И все же, нужны ли им игрушки, с помощью которых они могут выпускать свою природой данную агрессию? Как Вы относитесь к таким игрушкам, как оружие?

- Мне лично кажется, что это неотъемлемый элемент детской культуры. Мужчина – защитник. Но можно сказать, что он и киллер; сейчас есть и такие игрушки. Мужчина – защитник чего? В первую очередь, Родины. Защитник своей семьи, жены, детей, матери. Это и составляет понятие Родины. Что ему нужно для защиты? Конечно, оружие. Но как его использовать? Конечно, у мальчиков должны быть такие игрушки и такие игры. Но надо внимательно смотреть, какие они. Вот из игр, традиционные наши кулачные бои, очень полезны для мальчиков. Эта игра учит быть защитником, но не разбойником. Есть замечательная книга Громыко «Мир русской деревни». Там описывается, как жили наши предки. И там, в частности, рассказывается, какой хорошей школой для мальчиков был кулачный бой. Там не было понятий жестокости; дрались всегда до первой крови. Мужчина должен уметь себя остановить. Он должен быть мужественным борцом, бойцом, но без проявления жестокости. Вот в нашем понятии, это грубые, неотесанные крестьяне; ничего они не понимали и не знали, и только революция пробудила их к жизни и показала им свет. Но если посмотреть на традиционную русскую культуру, то становится непонятно, как эти неотесанные люди могли создавать такие вещи, которым удивляется весь мир? Кружево, вышивка, сказка, песня – все это создано необразованными людьми. Если взять простую крестьянскую девушку, не заканчивающую десятилетку, и посмотреть, сколько она умеет, и сколько имеет девушка с двумя высшими образованиями, то сравнения не будут в пользу образованной. Крестьянская девушка все умела делать по дому, шила одежду, украшала ее вышивкой, пряла, ткала, помогала матери в поле и знала, что, когда и куда посадить и посеять, и как вырастить, могла воспитывать многочисленное семейство и многое другое.

Вернемся к игрушкам. Сейчас очень распространены виртуальные игрушки, к числу которых относятся компьютерные игры. Они воздействуют на душу ребенка самым негативным образом. Эти игры уводят от общения. Ребенок погружается в виртуальную реальность: не в природу, не в общение с друзьями, с мамой, с книжкой. Нет. Это какая-то чисто выдуманная реальность. Это происходит в период детства, когда общение просто необходимо, чтобы вырасти психически здоровым человеком. Необходимо уметь общаться. Но для этого надо чувствовать другого человека, для этого необходим опыт. Погружение в компьютерные игры – это род наркотика. Ребенок уже не властен над собой. Это зависимость затягивает. Такой ребенок, по наблюдениям о. Андрея Кононова, мало способен к глубоким движениям чувств, любви жертвенности, прощению, радости, терпению. Поэтому очень важно не дать ребенку втянуться в виртуальный мир, надо ограничивать время, которое он проводит с компьютером.

- Уходя в искусственный мир, ребенок перестает понимать, как общаться с миром реальным. А жить-то приходится здесь, да?

- Он не только перестает понимать. Виртуальный мир как бы захватывает чувствительную нежную душу ребенка. Он не в силах из него вырваться. Я знаю многих родителей, которые купили компьютер, отдав последние деньги. А теперь не знают, что с ним делать: в доме скандалы, ребенок не слушается, он не может совладать сам с собой, хотя понимает, что делает что-то не то. Здесь родителям надо быть очень осторожными. Я не призываю писать гусиными перьями и поставить крест на компьютерах. Но все должно делаться разумно. Сейчас в Японии детей допускают к компьютеру на первых порах буквально по минутам, и только с 16 лет – по часам.

- Как Вы считаете, до какого возраста вообще детям нужны игрушки? Дети сейчас взрослеют быстрее. Раньше девчонки и до 15 лет играли с куклами. Современные девчонки в 15 лет имеют совсем другие интересы, другие игры. Полезно или нет раннее расставание с игрушками?

- Мне кажется, что чем дольше ребенок играет в игрушки, тем крепче будет его душа. А разве сейчас у многих взрослых нет любимых мягких игрушек? Разве мы не дарим своим знакомым каких-то милых плюшевых медвежат, собачек? Это все идет из детства. В русской традиции девушки выходили замуж в 16-18 лет, и на свадьбу ей дарили игрушку, она могла играть. И даже в семье мужа у нее был свой угол, где она могла играть. На первый взгляд, это можно принять за инфантилизм. На самом деле это успокаивало девушку в такой новой для нее обстановке. Замужество – это перемена жизни, это стресс. И обращение к каким-то милым вещам, с которыми связано множество теплых воспоминаний, оказывало успокаивающее, гармоничное воздействие. С другой стороны, наши девочки, которые стремятся так быстро повзрослеть, мне кажется, быстро постареют. Всему свое время, не нужно его торопить. И этому, опять же, можно поучиться в традиционной русской культуре.

У нас в городе есть фольклорные студии, которые могут отогреть душу ребенка. Не пожалейте времени, обратитесь туда и помогите ребенку стать участником такой студии. Поверьте, это время будет потрачено не зря. Мы тратим много денег и времени на то, чтобы ребенок заговорил на английском языке, умел общаться с компьютером, занимался какими-то несвойственными ему вещами, которые нарушают его психику, законы его развитие. Столько изломанных судеб! Почему мы не обращаемся к своим корням? Ходим по жемчугу под ногами и не замечаем его. Советую родителям,
которым небезразлична судьба ребенка, обращаться к нашим животворящим корням.

http://grad-petrov.ru/archive.phtml?subj=4&mess=108

От «нельзя» до «дурных привычек» (беседа с психологом Т.Г.Клещуновой)

Ребенок не различает, что важно, а что неважно. Чужды ему порядок, систематический труд. Рассеянный, он забудет, пренебрежет, упустит. Не знает, что своим будущим за все ответит.
Мы должны наставлять, направлять, приучать, подавлять, сдерживать, исправлять, предостерегать, предотвращать, преодолевать,
Мы опытные, знаем, сколько вокруг опасностей, засад, ловушек, роковых случайностей и катастроф.
Знаем, что и величайшая осторожность не дает полной гарантии – и тем более мы подозрительны; чтобы иметь чистую совесть, и случись беда, так хоть не в чем было себя упрекнуть.
(Януш Корчак. «Как любить ребенка»)

- Тамара Григорьевна, у нас сегодня есть возможность ответить на некоторые вопросы радиослушателей. Мама полуторагодовалого мальчика спрашивает, как довести до сознания ребенка понятие «нельзя». Как ему объяснить, почему, например, нельзя трогать горячую плиту, горячий утюг, и как при этом, по возможности, избежать конфликтов с ребенком?

- Во-первых, для маленького ребенка надо создать такое пространство, которое не грозит ему ни горячей плитой, ни утюгами, ни другими всевозможными вещами, представляющими определенную опасность. Безопасное пространство – это проблема, которая должна быть решена родителями.
А вот понимать «нельзя» или «не надо» ребенок может только годам к трем-четырем, и то не всегда. Это понимание приходит только через чувственные вещи: обжегся об утюг – не будет его трогать. Но не будем же мы предоставлять ему такую возможность. Нам надо уберечь его самим, многие вещи он еще просто не в состоянии понять. И вот это самое «нельзя» надо говорить, как можно реже. Мы говорим, допустим: «Нельзя, трогать папины книжки», а они при этом лежат доступно; «Нельзя идти в коридор – там прохладно»; нельзя, нельзя, нельзя… В конечном итоге ребенок перестает слышать это «нельзя». Можно ему крикнуть «нельзя!», но у некоторых детей это может запечалиться самым иррациональным образом. Раз нельзя – значит, там что-то интересное. И в будущем у него будет такое впечатление: интересно тогда, когда нельзя. Тут не переборщить бы!

Чаще нам все же следует говорить «не надо». Ребенок должен знать: есть зеленое поле, где он действует, где мы предоставляем ему для этого полную возможность; есть желтое поле, где мы его научаем, где он может что-то делать, но иногда здесь он слышит от нас твердое «не надо». А вот «нельзя» звучит, как сигнал опасности. Иногда бывают патологические изменения в поведении по той причине, что родители переборщили вот с этим «нельзя». И результат получается обратный тому, какого мы ожидали. Маленький ребенок исследует пространства, ему это необходимо, особенно детям с ограниченными поражениями мозга и патологией шейных отделов позвоночника, а таких ребятишек сейчас очень много. Мы еще не знаем, какой он, наш ребенок, диагноз гиперактивности проясняется только годам к пяти. Ребенку нужно такое пространство, где он сможет больше двигаться. В зависимости от наших жилищных условий, мы должны создать ему это пространство. В кухню, когда там готовится еда, его, конечно, не надо допускать. Этот промежуточный проем лучше закрыть специальным съемным барьерчиком, который можно сделать самим. Я растила своих детей и внуков с такими барьерчиками.

- И все-таки, если маме приходится идти на кухню с ребенком, а там готовится еда. Так получилось. Ребенок увидел красивый, сверкающий нож. Ему очень хочется взять его и исследовать. Мама говорит «нельзя», а ребенок начинает плакать. Происходит конфликт.

- Как правило, он может отреагировать плачем. И ничего страшного в этом нет. А мама спокойно говорит ему: «Нельзя брать нож» и убирает его. Она делает так, чтобы нож не попадался ему на глаза. Не обязательно потакать ему. Должны быть ограничители, которые мы ставим ребенку. В данном случае «нельзя» звучит спокойно и твердо.

- И не надо бояться плача ребенка?

- В принципе, дети подчиняются. Тем более, если их любят, и дети чувствуют эту любовь. Дети и сами нуждаются в ограничениях. Это делает их жизнь предсказуемой, понятной. Почему они не всегда слушают, это уже другой вопрос. Мы об этом поговорим позже.

- Второй вопрос от этих же родителей. Как правильно поступить родителям, если ребенку больно. Например, он упал, ударился о мебель и т.д. Папа предлагает воспитывать в сыне мужественность, терпение, а у мамы возникает к нему естественная жалость. Между родителями получается несогласие. Как поступить правильно?

- Похоже, что папа воспитывался в достаточно суровых условиях. Многие наши мужчины выросли как раз в таких условиях, когда их воспитывали, как мужчин, уже, что называется, с пеленок. Это неправильно. Наши мужчины, выросшие в таких условиях, не умеют выражать свои чувства. Если мальчику больно, папе нужно его пожалеть, посочувствовать ему, подуть на больное место. Мальчик должен выразить свое чувство боли. Как часто бывает: бежит маленький ребенок, ушиб коленку. Бежит к матери, плачет; а мать ему: «Будь мужчиной!». Видя такое недоброжелательное поведение матери, в следующий раз он будет сдерживать слезы и говорить: «А мне не больно». Таким образом, еще с раннего детства мы ему не даем выражать свои чувства. Кстати, беды многих наших мужчин как раз в том, что они не умеют свои чувства идентифицировать. Они не могут объяснить их даже себе. Часто такие мужчины находятся в глубоком кризисном состоянии, у них появляется много проблем. Уметь выражать свои чувства – необходимо и для самоощущения человека, и для адекватной самооценки.

- А все-таки существует ли опасность, что мальчик вырастет изнеженным?

- Если рядом папа – нет. Наоборот, в возрасте лет до пяти, он должен и от мамы, и от папы получить как можно больше ласки, сочувствия. От мамы - даже не столько жалости, как именно сочувствия, сопереживания. В шесть лет наступает такой момент, когда мальчик должен двигаться именно в сторону мужского лагеря. Он должен перейти мостик от мамы к папе. Ни один мальчик не переходил этого мостика сам; мама должна толкнуть его в лагерь мужчин, и там уже он сможет научиться мужественности. Но истинно мужественные, внутренне богатые мужчины – это те, которых в детстве долюбили мамы.

Постепенно мамы должны начинать говорить сыну в каких-то случаях: «Сейчас будет больно, укольчик будет. Но ты же потерпишь, верно?» И он терпит. Терпит и не плачет: «Я большой, я уже мужчина». Хотя ему больно, мы подчеркиваем это.

- Кстати, Вы сказали об укольчиках. Когда маленького ребенка приводишь на укол или кровь из пальчика сдать, он плачет, ему больно. Надо их жалеть тогда, да?

- Жалеть-то всегда надо. Но здесь можно сказать: «Чуть-чуть потерпишь, да?» Я вот одну свою внучку учила, чтобы она в этот момент набирала побольше воздуха и говорила: «Кошка-собака, кошка-собака, кошка-собака…» Таким образом этот процесс проходит легче. Не надо обещать ребенку, что не будет больно. Будет больно, но это можно потерпеть.

- Следующий вопрос касается агрессии детей раннего возраста. Поначалу малыш может, как бы в шутку, укусить мамин пальчик. А потом это уже перестает быть шуткой. Как определить грань игры и агрессии?

- В нашей системе воспитания существует неправильный посыл, что агрессию нужно сдерживать, нужно управлять собою. В конечном итоге агрессия накапливается с малых лет и может в неподходящий момент вырваться из этого контейнера с разрушительной силой. И окружающим плохо, и этому человеку плохо. Сама по себе агрессия – это проявление какого-то неблагополучия в организме. И это неблагополучие может быть продиктовано и фрустрацией, и не только ею. Фрустрация – это состояние, когда у человека есть какая-то потребность, и он чувствует неудовлетворение. Многие неплохие ребятишки, имея уже чувство совести или страха, скрывают эту агрессию и уходят в пассивно-агрессивное поведение. В этом случае их собственная агрессия работает против них самих. Лучше, если эта агрессия все-таки будет проявляться. Но мы никогда не должны допускать, чтобы со стороны ребенка было физическое насилие над другим человеком. Будь это мать или кто угодно. При этом, однако, надо не бить малыша: видишь мне больно, давай я тебя тоже укушу или ударю по руке. Не надо этого делать. Надо твердо взять его ручки в свои руки, отвести его руки и спокойно и твердо, может быть, и с недоброжелательностью сказать: «Так делать нельзя». Пусть он видит, что реакция матери на это такова, чтобы он понимал, что есть некая грань.
Когда он начинает делать какие-то разрушающие действия, нас это иногда должно настораживать. Важно знать: такие действия могут быть не результатом того, что ребенок такой плохой, а являться следствием трудной беременности, родов, постнатального периода. Это очень возможно. Иногда следствия этих проблем проявляется необъяснимыми агрессиями, даже на уровне ярости. Это многих пугает: надо психиатру показать. Не надо. Вы сами наблюдайте за ребенком. Где-то годам к трем вы поймете, есть ли какие-то неблагополучия. Наблюдайте, как он одевается, как у него ручки действуют, какова мелкая моторика и т.д. А потом уже, возможно, придется принимать какие-то меры. Но опять же, вы можете сделать многое сами. Возможно, при содействии психологов, но уж никак не психиатров. Невропатолог тоже может что-то подсказать, если он достаточно опытный. Существует такая теория в США, что дети должны проявлять свою агрессию. Если ребенок, особенно подросток, не проявит ее дома, он будет проявлять ее где-то, это может быть чревато. Да, пусть все высказывает дома. Он может сказать какие-то даже обидные вещи, но только не допускайте оскорблений. Их допускать нельзя. Но, опять же, не наказывайте его, а скажите: «Так говорить нельзя. Если ты хочешь мне что-то сказать, с чем не согласен, скажи. Но оскорблять себя я не позволю». И уж тем более, конечно, не должно быть никакого физического насилия.

- Тамара Григорьевна, значит, агрессия является естественным чувством, которое нельзя в ребенке подавлять, а надо помочь его высказать, да?

- Дело не в том, чтобы высказать. Он может начать высказывать, будет высказывать и остановиться не сможет. Работа с гневом должна идти параллельно и профессионально. Если мы заметили проявление агрессии у ребенка, мы сразу должны понять, в чем дело. Может, очень много запретов? И это его не удовлетворяет? Или, наоборот: ребенок имел много свободы в возрасте дошкольном, пришел в школу – и вдруг ограничители. Естественно, школа вводит ограничители. Кто-то говорит, что он, вот, по японской схеме воспитывает ребенка, где все разрешено. Но в Японии, даже если там и есть такая система воспитания, потом ребенок входит в общество, которое является достаточно мощным ограничителем. И неизвестно, кстати, к чему такая система приводит. Все эти самоубийства в Японии психологи объясняют так: агрессия, которую ребенок держал в себе, и эти фрустрации переходят в депрессии и т.д. Поэтому, я думаю, ограничители ребенку мы должны ставить как можно раньше. В первый возрастной криз, между двумя и тремя годами, целесообразно вводить ограничители «не надо» и «нельзя». Но они должны быть посильными, последовательными, и, естественно, согласованными между родителями, бабушками. Тогда ребенок живет в доме, в этих рамках расцветает, и постепенно, при его взрослении, рамки для него раздвигаются, снимаются многие запреты. Так мы помогаем ему вырабатывать и самоконтроль, и воспитываем в нем чувство ответственности. А если мы его воспитали в полной свободе, а потом сразу – ограничители? Агрессия неминуема. Он эти ограничители воспримет как нарушение своего жизненного пространства. Тело ему велит вести себя так, а мы ему это запрещаем. Часто с такими ребятами, кому сначала много позволялось, а в подростковом возрасте поставили ограничения, работать очень трудно. По своему опыту говорю.

- Если вернемся к началу вопроса, скажите, допускаются ли агрессивные действия как бы в шутку?

- Я не думаю, что ребенку надо позволять это делать в шутку. И ему это не нужно. Все-таки это насилие над личностью. Мы даже говорим, что не надо ребенка силком целовать, если он уворачивается и не хочет этого. Надо прислушиваться к нему, а мы готовы его зацеловать. Здесь мы проявляем не любовь к нему, а свое чувство, которое может ему быть в тягость. Особенно это видно на подростках, когда родители с ним: «тю-тю-тю», а ему не надо этого! Надо же соблюдать какую-то приватность человека!

- Следующий вопрос зачитаю так, как его сформулировали. «Как привить страх обидеть близких; страх обидеть своих родителей?» Может, здесь уместна параллель со страхом Божиим? Наверное, имеется в виду не сам страх, а нежелание огорчить.

- Вопрос, действительно, странный. Если я боюсь обидеть человека, так это не из чувства страха, а потому что я испытываю к нему чувство сопереживания и боюсь сделать ему больно. В раннем возрасте эти чувства не появляются. Сейчас, по некоторым подсчетам, рождается до 80% детей с минимальной мозговой дисфункцией и патологией шейных отделов позвоночника. Инфантильность подростков из этой группы заметна и там, где проявляются чувства совести, сопереживание. Недавно в одной статье я прочитала, что любое стрессовое состояние человека, а это может быть, в частности, даже моржевание, когда ребенка окунают в холодную воду, действует таким образом, что вырабатываемый адреналин гонится кровью к тем участкам мозга, которые и отвечают за чувство совести, сопереживание, сострадание. Так что же потом удивляться, если ребенок до года лишен того, что он должен иметь, и находится поэтому постоянно в стрессе? Мама за ним плохо ухаживает. Не докармливает, не пеленает, любовью обделяет. Он находится в стрессе, привыкает к этому, считает, что так и должно быть. И это – на протяжении его жизни. Допустим, ребенок растет в неблагополучной семье, его бьют, оскорбляют. Он постоянно находится в стрессовом состоянии. Как вы думаете, у него выработаются чувство совести, сопереживание, сострадание? Может, и выработаются, но с помощью тех людей, которые встретились на пути этого ребенка, приголубили его и отогрели. Запоздало, но это произойдет.
Часто бывает так, что родители и в нормальных семьях жалуются сейчас на своих ребят, что они такие-сякие, в 18 лет у них нет чувства совести, сопереживания, сострадания. И может быть, это от инфантильности ребят. Тогда приходится с ними нянчиться подольше. Об этом мне многие говорят. Про одного говорили, что эти чувства у него проснулись в 25 лет, когда у него уже был свой ребенок, он задним ходом все просчитал, все понял, у него все проявилось.

- Значит, нужно терпение?

- Не только терпение - любовь. И это не значит, что нужно везти на горбу этого несамостоятельного человека. Нужно предоставлять ему эту самостоятельность, не клеймя его при этом. Недаром говорится: тот, кого очень часто обвиняют в бессовестности, и впрямь вырастает бессовестным человеком.

- Следующий вопрос от родителей девочки подросткового возраста. Он несколько перекликается с вопросом о «нельзя» для маленького ребенка. Как часто надо говорить «нет» ребенку этого возраста? Ведь здесь тоже нужны ограничения, но и самостоятельности должно быть больше. Как найти эту меру?

- Эту меру родительское сердце всегда видит. Действительно, до 7 лет мы ребенка держим на так называемой энергетической пуповине. До 7 лет мы даже за их грехи отвечаем, мы даже к исповеди его не подводим, сразу ведем к причастию. А потом, постепенно, он уже начинает вырабатывать свое пространство. Тут можно разрешать все, в силу его возможности. У него должно быть право выбора и право слова. Я хочу то-то. Хочу! А для его жизни, для его здоровья оно не вредно ли?
Конечно, естественные последствия любого действия мы должны ребенку в какой-то мере давать испытать. Вот, он опоздал куда-то, потому что долго собирался – это ему наука для другого раза. Но если ребенок опаздывает в школу, зачем же давать ему эту возможность? Во-первых, он многого не поймет, а во-вторых, вся эта история может подействовать на него настолько тяжело, что неизвестно, чем все закончится. Надо предоставлять возможности в меру его возраста и последствий. Девочка 12 лет говорит: «Хочу встречать Новый год в такой-то компании». Что ж, «хоти». Но ни в коем случае не разрешать! Объяснить, что это чревато тем-то, тем-то. Если мы это сопровождаем словами «не советую», если мы ей близки, то она к нашему совету может и прислушаться. Хотя сейчас половое созревание идет настолько быстро, что и человеческая энергия пола, под влиянием и средств массовой информации и нашей жизни, не совсем правильной, полностью переходит в половую энергию. И бедные наши девочки и мальчики обеспокоены часто только тем, что связано именно с половой сферой. Им сложно устоять перед искушениями, тем более, что наличие как можно большего количества поклонников преподносится едва ли не в качестве добродетели.

Если девочка или мальчик в 12 или даже в 10 лет имеет какие-то свои дела, решает их и решает неплохо, то можно расширять круг этих дел. Но, опять же, смотреть, чем это чревато. У меня внучка из музыкальной школы возвращается в семь часов вечера. Она говорит: « Не хочу, чтобы меня встречала ты или дедушка. Я уже большая». Но на улице темно. Это опасно. И как бы она ни хотела, мы все равно будем ее встречать. Никуда не деться - она с этим смирилась. Хотя ей, конечно, хочется такой независимости, хочется показать, что за ней никто не приходит. Тут должно диктовать наше родительское сердце.

Расширять круг свободы необходимо, чтобы к 18 годам они приобрели свободы в большей мере, чем это сейчас принято. Вот в США быстро научают самостоятельности: ребята уже в 18 лет уезжают куда-то и живут, как хотят. Но по статистике именно у этих молодых людей отмечается высокий уровень тревожности и депрессии. А с другой стороны - проблема покинутого гнезда, когда родители остаются одни? Как много проблем связано с этим - и разводы, и т.д. Так что наша система, когда мы взрослеющих детей не отпускаем совсем, как-то держим, и в то же время даем им свободу, дает все же лучшие результаты. Кроме того, когда родители постепенно снимают с ребенка ограничения, какое отношение к ним будет? Для него родители - Василиса Прекрасная и Иван-Царевич. А если все было свободно, и потом начали зажимать: нельзя, нельзя, тогда что получится? Баба- Яга и Кощей Бессмертный. Естественно, будет борьба против родителей.

- То есть, если мы видим, что для ребенка есть явная опасность, мы должны говорить категорическое «нет». А если мы видим риск, но он не опасен для жизни, мы можем дать возможность ошибиться этому ребенку.

- Да. Научать-то ребенка надо. Вот, многие говорят: во время войны дети были самостоятельные, одни дома оставались, родители все время работали. Так и что хорошего-то было? Вынуждены были они это делать. Родители молились за нас, бежали домой бегом, как бы чего не случилось. А если сейчас это делается для выработки самостоятельности, это же нонсенс. Значит, и обстоятельства влияют на формирование самостоятельности. Когда одинокая мать воспитывает ребенка, ей приходится и в магазин его одного отпускать, ей много надо успеть сделать, поэтому приходится его отпускать. Такой ребенок часто вырастает более самостоятельным. Но хорошо бы, чтобы эти путешествия проходили без всяких эксцессов.

- Но все-таки, если есть возможность, таких рисков лучше избегать?

- Естественно. В семь лет надо их всех сопровождать, особенно, если на их пути - дорога. Да и другие обстоятельства есть: мальчишки-хулиганы около школы, и т.д.

- Вопрос от мамы 5-летнего ребенка: как правильно организовать досуг ребенка. Ребенок посещает садик.

- Играть с ним, причем в ролевые игры. Какой там особенный досуг, если он приходит из садика поздно? Плохо, что и в садике с ним там не играют: все занятия, занятия, а поиграть некогда. Плохо. А дома ему для этого нужно пространство, особенно, если ребенок гиперактивный. И вообще детки 5-6 лет нуждаются в движении. Это не просто физическое развитие, это психофизическое развитие. В Германии делают специальные залы, чтобы гиперактивные детки могли покрутиться вокруг своей оси, попрыгать, побегать. Досуг – это организация его активной инициативности. Он должен захотеть это делать. Когда мы ему читаем книжку, он может согласиться, а на самом деле ему хочется в этот момент чего-то другого. Эта фаза развития от 5 до 7 лет должна быть связана с его инициативой. Инициатива необходима и в примитивных, с нашей точки зрения, занятиях. Вот садится он рисовать и плохо так рисует. Пусть рисует! Постепенно будет лучше. И краски ему давать -лучшие, и бумагу хорошую, чтобы он наслаждался этим. Часто родители недовольны: ну вот, и рубашку измазал красками. Ничего страшного, просто наденьте на него рубашку, которую не жалко испачкать, на стол что-то постелите специальное, и пусть он рисует. Вы сами скоро увидите, если у ребенка есть какие-то отклонения в эмоциональном плане. К примеру, он пользуется только коричневой краской или черной краской. Значит, у него что-то неблагополучно. Как только он переходит на более светлую краску, значит, его внутренний мир успокаивается - гнев выпущен. И еще: в занятиях с ребенком наша инициатива должна всего лишь немного идти впереди возможностей ребенка. Например, в садике занимаются математикой с трехлетними детьми: дают понятия «больше-меньше», что такое треугольник, квадрат и т.д. А ребенок ну никак не может освоить всего этого, потому что его зона ближайшего развития еще не готова! И здесь очень важно не отбить у него охоту к познавательной деятельности. Дома надо не «вдалбливать» ему эти понятия, а просто говорить об этом: «Смотри, вот треугольник; а вот это овал; это такой-то цвет, это другой» и т.д. И при этом - не тестировать ребенка, не спрашивать его, пока он сам не созреет и не сделает радостного открытия, что есть что. У многих детей в наше время процесс познания и так идет с таким «скрипом»! Чтобы не убить в ребенке охоту познавать, с ним необходимо терпеливо заниматься, учитывая его индивидуальные особенности.

Конечно, развитие ребенка во многом зависит от родителей, но «таскать» их по выставкам, по театрам достаточно часто нельзя. И нельзя много читать. Ведь то, что он прочитал, он еще должен переработать, разложить у себя в голове по полочкам, сесть у себя в уголочке и проиграть с игрушками. Развитие ребенка и его глубина мышления зависят еще и от того, насколько он это все проигрывает. Когда дети сидят и играют с машинками, это для них не просто дремучие игры, как считают некоторые родители. Он развивается! Так, лежа на полу, играя с машинками. Это пока что зона его ближайшего развития.

- А если у ребенка выходной день или он не ходит садик, сидит дома и говорит: «Мне скучно. Я не знаю, чем заняться».

- Когда ребенок говорит, что ему скучно, это безобразие. А что же родители? Как скучно? Посмотрим, как складывается день ребенка. Вот он утром встал; мультфильмы посмотрели – минут 40, не больше; поиграли. Гулять. Пошли гулять – играем там с ним. Я человек пожилой, у меня не получается играть с детьми. А вот наш дед, хоть и тоже пожилой, приходит туда, где много ребят, устраивает с ними такие игры, что они, еще издалека увидев моего внука с дедом, кричат: «Ура, пришел!». Внук пришел – деда привел! Тут всем интересно. Потом куда-то с ребенком сходили, что-то увидели, вернулись. До обеда и сна остается не так много времени. Пусть он посидит в своем уголочке, поиграет; там можно и пластилин дать, и т.д. Нам надо все время его «подкармливать» интересными вещами. Мы должны видеть боковым зрением: ага, закончил этим заниматься - подложили раскраску. Пообедали. Кстати, обед тоже может стать очень интересным. Потом – сон. После сна пока потянется, что-то поделает – опять гулять. Час-полтора утром, час-полтора вечером занимают прогулки. А там – уже и до сна недалеко, даже и играть некогда. А играть еще много есть во что: краски, пластилин и т.д. Многое зависит от родителей. Дети вырастут безынициативными, если их инициативностью не заражать. Надо все это знать и смотреть, какие еще игры можно придумать. Так и строить их досуг.

- Еще вопрос, касающийся подростков. Мы живем в мире, полном соблазнов. Наверное, соблазны были во все времена. Но сейчас как-то распространяются такие опасные их виды, как раннее курение, употребление пива, алкоголя и, пришедшее не так давно, пагубное увлечение наркотиками. Как уберечь детей от этих страшных дурных привычек, и, если родители видят первые признаки, как им реагировать?

- Да, вопрос своевременный. К сожалению, когда мы смотрим прошлую жизнь этого ребенка с зависимостями, мы, как правило, видим, что его от рождения и до года-двух не накормили любовью. От рождения и до года он должен был насытиться радостью бытия, это основное. В следующей фазе, от года до трех, ребенок испытывает мышечную радость, он начинает ходить, управлять своими выделениями, причем, с удовольствием; нельзя сажать на горшок насильно, этим тоже можно сильно навредить. Далее – инициатива и активность. Чего не хватает ребяткам, которые уходят в зависимость? Инициативы и активности в возрасте от пяти до семи лет. Они должны научиться играть, овладеть пространством. Вот у меня на даче все устроено для наших ребятишек, и этим, естественно, пользуются другие дети. Когда они приходят, по тому, как они осваивают пространство, я вижу, как ребенок воспитывается дома. Этот период дает ему задел для того времени, когда он пойдет в школу. И ребенок с правильно организованным периодом дошкольной жизни будет учиться в школе лучше, даже при наличии трудностей. А трудности будут связаны с минимальной мозговой дисфункцией или патологией шейного отдела позвоночника, и в свое время родители ему не помогали: что ему помогать, он у меня не псих. Родители часто стараются закрывать глаза на то, что что-то у ребенка неладно.
Если учеба протекает с удовольствием, в подростковом возрасте у него не будет опасных неприятностей. Но, естественно, детей надо оберегать; оберегать от компаний. А что это значит? У него должно быть интересное дело. Не какое-то любое, а то, которое соответствует его увлечения еще с детства, с пяти лет, может быть. Это дело ему поможет в подростковом возрасте каким-то образом устоять перед соблазном. Если у него будет это дело – ребенок спасен, даже если рядом с ним окажутся наркотики, даже если он их попробует. Он может храбриться: это другие «присыхают» к наркотикам, у меня этого не будет, тем не менее, бывает. Глядя друг на друга, они это могут попробовать. Но у него есть, куда вернуться. Если у человека было что-то настоящее, он обязательно поймет, что у дурного увлечения нет будущего. И он возвращается. А иногда у ребенка появляется от наркотиков так называемый кайф, его пытаются вытащить из зависимости, а он сопротивляется: «А зачем? Мне так хорошо!». То есть, до употребления наркотиков этого «хорошо» не было! Кстати, это на первых порах они принимают наркотики, чтобы было «хорошо», потом это делается, чтобы не было так плохо.

Ребенок должен получать удовольствие от жизни. И мы с рождения должны приглядываться, к чему он проявляет особый интерес. У каждого ребенка своя задача в жизни. Насильно его приучать к чему-то нельзя. Некоторые говорят, а как быть? Он ни на что не способен. Что, его выращивать как траву в поле? Иногда я думаю, лучше бы он рос, как трава в поле, потому что то, что там делают родители, в буквальном смысле губительно для ребенка. Лучше, если мы дадим ему попробовать и то, и другое занятие. Но не переводить его из одной секции в другую до тех пор, пока он здесь не добьется какого-то успеха и не почувствует удовольствие от успеха. Если успех случился, но он все равно хочет другого занятия – пожалуйста. Рано или поздно он поймет, где его дело. И в подростковом возрасте это чрезвычайно важно. Потому что энергия этого возраста имеет негативную окраску, там положительного очень мало. У В.Зеньковского я прочитала, что в возрасте пяти лет ребенку просто необходимо занятие ритмикой, пластикой, чтобы внутренняя энергия в этом возрасте начинала играть в нем на положительном уровне. А ведь это не происходит само собой при рождении ребенка. Тем более, если он получает какую-то травму, например, при рождении. Да мало ли что бывает; например, до его рождения был аборт, и то гнездышко, где он развивался, наполнено болью, и он испытывает дискомфорт. Потом роды были неприятные. У него уже может быть сбой в ритмичности. И, кстати, поэтому важно его перед укладыванием и покачивать, и взять на ручки, чего так боятся некоторые родители. На Руси издавна были люльки. Это чрезвычайно важно для отработки внутренней ритмичности ребенка.

Теперь о соске. Сколько мы говорили про нее: надо отучать, надо отучать. А вот опытные специалисты настаивают: пока ребенок не перестал сосать, давать ему этот рожок, даже если ему четыре года. Некоторые потихоньку, прячась от соседей, от родственников, ребенку дают соску. На самом деле это очень помогает ребенку внутренне устояться. И тогда подростковый возраст проходит не так тяжело.

- И все-таки, если родители увидели первую сигарету, первая проба наркотиков – что делать? Метод запретов или какие-то беседы?

- Хорошо бы сразу поменять ему эту компанию. Наркотики, сигареты – почему его к ним тянет? У меня сейчас перед глазами одна девочка, которая в15 лет попала в такую историю. Ее сразу же увезли в городок под Выборг, то есть ее сразу лишили этой компании. Здесь она ходила в какой-то музыкальный клуб, а там, сами знаете; очень многие пробуют наркотики, и не только пробуют. Надо сменить место и поменять ее интерес на что-то другое. Все эти разговоры, конечно, хороши. Некоторые специалисты советуют, чтобы родители требовали отказа от наркотиков во имя любви к родителям. Я не согласна с этим. Я считаю, что самое главное, найти ребенку нишу для удовольствия в другом плане, чтобы он сам осознал, что это увлечение чревато последствиями. Ведь даже курение притягивает не только оттого, что им хочется выглядеть по-взрослому; не только оттого, что такими они видят кинодив на экране. Они каким-то образом снимают с помощью сигареты некую сосущую боль. Между ними и такое бывает: он сидит, о чем-то переживает, а ему друг, давно имеющий стаж в курении, советует: «Курни, будет легче». Он действительно затянулся – не то, что легче, просто ничего не чувствует. Через какое-то время наступает привыкание, а чем все заканчивается – понятно. Что мы можем дать взамен, если без конца его ругаем, сливаем на него все то, что нас тревожит. Как вы думаете, что он может делать? Каким образом он должен снимать все это? Ему и так до смерти тошно. Кроме учебы, которую мы от него требуем, у него много других проблем: и отношения со сверстниками, с друзьями – это его референтная группа. И не получается. Так и до самоубийств можно дойти. А что будущее? Ведь теперь можно получить образование, только если есть деньги, а так ему не поступить в вуз. Это в те времена достаточно было хорошо учиться, чтобы поступить в вуз и получить специальность. Сейчас другое время. И ребят это очень угнетает. Все это вместе.

- Я делаю вывод: в подростковом возрасте поддержка родителей необходима.

- В этом возрасте хорошо бы родителям перейти на уровень приятия его: побольше с ним разговаривать, вспоминать свою жизнь в этом возрасте, свои ошибки, как вы с ними справлялись. Ребята ведь забывают по отношению к родителям все, что те худого им делали. Виртуальные родители – гораздо лучше реальных. И ребята с удовольствием идут нам навстречу, если мы, конечно, не перешли каких-то границ. Бывает, что и переходим.

http://grad-petrov.ru/archive.phtml?subj=4&mess=97

ЕЛЕНА ПОТЕХИНА

МАМА, РАССКАЖИ СКАЗКУ!

Секреты православной мамы.

Содержание для взрослых:

Предисловие
Глава 1. Кому нужны эти сказки?
Глава 2. Сказки – кладезь народной мудрости.
Глава 3. Что бывает с капризными детьми?
Глава 4. Сказкотерапия.
Глава 5. Как родились наши сказки.
Глава 6. Сказки – пища духовная для ребенка.
Глава 7. Дети – наши учителя и воспитатели.
Глава 8. Мы растем с ребенком.
Глава 9. Сказки – не вымысел.
Глава 10. Сказки для взрослых.
Глава 11. Мама, расскажи сказку!
Глава 12. Олины сказки.
Послесловие.

Содержание для детей:

“Рождественская сказка”
Оля 1: 2 : 3
Сказка “Заколдованный лес”
Сказка “Волшебные краски”
Сказки Жука–Короеда:
“Сказка о честном дровосеке”
“Сказка о счастливой монетке”
“Сказка о сентиментальном волке”
“Девочка Наташа и кукла Наташа”
“Клара”
Детские стишки и считалки, стихи и песенки.
“Приключения Кеши”
“Кристалл и нождачная бумага“
“Давным-давно в цветочном королевстве“
“Катина тарелочка“
“Первая сказка“ — “Девятая сказка“

"Общаться с ребенком. Как?"
(Гиппенрейтер Ю.Б.)

Как построить нормальные отношения с ребенком? Как заставить его слушаться? Можно ли поправить отношения, если они зашли в тупик? Вы найдете ответы на эти и другие вопросы, узнаете, как решать их на практике в вашей жизни.

Почему дети теряют веру в Бога
Как возвратить у детей веру в Бога
Как ребенок должен узнавать Христа
Перелом в религиозной жизни